Книга Пчела в цвете граната, страница 24 – Сания Шавалиева

Удивительно, но получилось купить билеты. Когда толкнули стеклянную дверь в фойе кинотеатра, из затухающего ливня они попали в бетонную тишину, оклеенную афишами: обманные томные взгляды киноактрис, дама с болонкой на фоне чёрного моря, величественно восседавшая на коне фигура короля в мехах и драгоценностях…

Фильм оказался неинтересным и тягомотным до уныния. Время шло, Ася ждала, что вот-вот наступит развязка, все друг друга полюбят или, наоборот, поубивают. На экране происходило нечто настолько непонятное, что Ася дёргала плечами, сдерживала желание заскулить. Вокруг смеялись, вдохновлялись диалогами героев, а Ася тупила и переживала, что не посмотрела даже, как называется фильм.

— Заря, – позвала тихо в темноту, – что за фильм?

— Без понятия.

Со всех сторон завертелись головы. Сзади зашипели, зашикали странные невыразительные голоса.

Не хватило духа уточнить. Какая, в принципе, разница?

Мокрая ткань платья из искусственного шёлка холодила кожу и помогала основательно замёрзнуть, по ногам сквозило, сиденья казались неудобными и вонючими. Ася шевелила пальцами ног, совала руки в карманы, чтобы согреться. Через какое-то время, поняв, что окончательно окоченела, попыталась выйти из зала. Заря удержала за подол.

— Куда? Скоро кончится.

Ася с трудом дождалась конца фильма и поскорее вылетела из зала.

— Нудятина, – Заря обернулась к Асе через плечо. – Поэтому и билеты были. Сколько времени? Надо ещё переодеться.

— Заря, можно я не пойду? Я там никого не знаю.

— Вот и познакомишься, – Заря толкнула дверь с табличкой «Выход» у Аси за спиной. – Тебе понравился фильм?

— Неправда всё. Не люблю. Целовались, целовались, и на тебе – «Милый, я беременна!». Как будто не знала, что от поцелуев беременеют!

Ася заметила, как Заря посмотрела на неё поражённо, её веснушки постепенно стали увеличиваться до багровых овалов на щеках, ноздри раздулись и на переносице появилась глубокая складка. Вдруг Ася увидела перед собой совершенно незнакомого человека. Из светло-голубой, яркой звёздочки Заря превратилась в диковатого, с потухшим взглядом кролика перед ядовитой коброй.

— Заря! – позвала Ася.

— Ты шутишь? – спросила она, опомнившись. – Реально думаешь, что дети появляются от поцелуев?

Чтобы собраться с духом, Ася вдохнула-выдохнула и с лихорадочным волнением в груди выпалила:

— Нет, конечно! Я пошутила.

Время приближалось к пяти вечера, и в комнате общежития царил бардак, стол был сдвинут к балконным дверям, все стулья были унесены, повсюду лениво покачивались уставшие, обмякшие воздушные шары, под кроватями валялось несколько жёлтых монеток, растоптанный чак-чак. Ася приготовилась укутаться в одеяло, и тут неожиданно появились двое. Заря им жутко обрадовалась.

— Это Гера, это Володя. Гера твой, Володя мой.

Судя по тому, как Гера скуксился при виде Аси, жавшейся под одеялом, Заря решение тут же поменяла.

— Володя твой, Гера мой, – исправилась она.

Ася густо покраснела. Не потому, что не понравился Володя, а от самой патовой ситуации.

Володя держался нагло, двигался по-спортивному крепко и твёрдо.

— Как зовут? – присел Володя на край Асиной кровати.

— Ася её зовут, – моментально отреагировала Заря. – Я вам там на кухне чай приготовила, а мы здесь переоденемся.

Платье, которое Заря заставила Асю надеть, было голубым, с густыми розовыми цветами, с тонким поясом, подчёркивающим талию. От ткани несло нафталином, холодной сыростью. Ася не привыкла к чужим вещам. Иногда надевала мамину кофту или блузку, и то дома, пока никто не видел. Дома у неё осталось такое же платье с крылышками, мама купила в прошлом году на день рождения, правда, за зиму оно стало коротковатым, но сейчас бы сгодилось, если бы Ася так стремительно не сорвалась и не рванула в Челны. Сарафан и ночнушку на время дала Юля, пока своё не привезёт из Губахи.