Книга Пчела в цвете граната, страница 66 – Сания Шавалиева

Ася даже не поверила.

— Ты чего здесь?

— Группу набираю для училища.

— Какую группу? – не поняла Ася.

— Я же тебе говорила, что устроилась работать мастером в училище. А ты чего здесь?

— Поступаю в институт. Я же тебе говорила.

— Но сейчас поступают «дневники». Сессия для «вечерников» осенью.

— У меня осенью отпуск. Не хотелось тратить на поступление. И потом, если не поступлю, попытаюсь осенью второй раз.

— Разумно, – похвалила Иринка, – хотя неправильно. С «дневников» спрос жарче. На какую тему писала сочинение?

— На свободную. «Судьба человека» Шолохова.

— Получилось?

— Не знаю. Всего полторы страницы из себя выдавила. Я вообще не понимаю, о чём можно писать шесть страниц мелким почерком? Я только эпиграф на полстраницы накатала. Помнишь песню про белых журавлей? «…Не в землю нашу полегли солдаты, а превратились в белых журавлей»? И начала потом воду мутить, будто бы память о солдатах не улетела в пустоту, а осталась на белых страницах книг.

Иринка улыбнулась:

— Не переживай. Хочешь, схожу в приёмную комиссию и узнаю результаты?

— С ума сошла? – искренне испугалась Ася. – Давай подождём, уже и списки вынесли. Мне бы троечку, тогда точно поступлю.

Из толпы уже стали просачиваться разные эмоции. Иринка встала со стула, острым взглядом цепляла жертву, её не интересовали счастливые улыбки, восторженные прыжки, снисходительно-значимые усмешки нарциссов: «Само собой, я поступил!» Иринка лукаво высматривала заплаканные глаза, щёки в красных пятнах, прокусанные губы. Она уже приметила первые кандидатуры и тихо говорила им такие дерзкие и соблазнительные вещи, что зарёванные лица расцветали и торопливо шли за Иринкой к её столу и тихо-мирно сдавались в училище.

— Точно будет стипендия от половины зарплаты? – всё ещё сомневался молодой человек, пока Иринка торопливым почерком заполняла его документы.

— Заселят в общежитие, выдадут спецовку, три пары трусов.

— Пары или штуки? – придирчиво уточнял ломающийся юношеский голос.

— Пять пар носков.

Лицо молодого человека, необычно детское для этого возраста, совершенно менялось, когда он слышал непривычные слова: слесарь, автомеханик, пропускная система, комсомольская путёвка. Блаженная нежность во всех чертах покрывалась серым налётом страха, округлые губы в подростковом пушке шлёпали, выдавали голосом страх перед будущим.

Неплохой бы получился инженер: окончил специальную школу, победитель олимпиад, абсолютный математический слух, две пятёрки и четвёрка, а за сочинение – два. Просто отвратительный результат.

Иринка тоже старается, чтобы не сбежали и не передумали, заботливо забирает документы у всех, кто подходит, быстро обеспечивает бланком, одновременно отвечает на вопросы. Всю душу отдаёт своей работе. Подбирает ребят, словно выбирает жениха. Одного наглого и нахрапистого отшила короткой фразой «Сгинь, нечистый!». Не послушался. Тогда она на него набросилась, как лиса на колобка, уничтожила одним прикусом. Услышал, побледнел, сбежал.

Через час Иринка освободилась.

— Что ни человек, всё бриллиант, – весело хлопнула ладонью Иринка по столу, когда коридор полностью опустел. – Тридцать семь человек на семнадцать мест. Мне директриса ноги расцелует.

— Как тридцать семь на семнадцать? – удивилась Ася.

— Завтра половину отговорят родители, некоторые сами одумаются, всё равно человек десять останется. Считай, группа сформирована. Завтра ещё в педагогическом последняя математика. А ты чего? Что получила?