Книга Желтый ценник, страница 35 – Сания Шавалиева

— Зачем в мечеть? – вновь хохотнул Саша. – За милостыней?

Руслан вновь нахмурился.

— За благословением, – нашлась Ася. – Я собираюсь выйти на рынок.

— Барыжничать? – удивился Саша. – Смело! Весьма смело. Хотите, отвезу. – Саша, видимо, решил поймать Руслана на слове. Он был уверен, что они не поедут, откажутся. Да не дураки же они на самом деле, чтобы выходить на рынок.

Оскорбленный отказом Руслана работать у него водителем, Саша дождался, когда они войдут в мечеть, потом уехал. Он был уверен, что Руслан приползет на пузе, а Саша еще подумает, брать ли его обратно.

Когда Руслан с Асей вышли из мечети, она его упрекнула.

— Почему ты отказался?

— Потому что он нас кинул. Если кинул однажды, кинет и дважды… и многажды.

— Но ты же не знаешь точно.

— Я точно знаю. Ему негде было взять деньги. Он все-таки получил эти КамАЗы и мне не сказал. На наши с тобой деньги покупает холодильники и гаражи. Нашими же деньгами будет платить мне зарплату.

— Если бы согласился, мне бы не пришлось выходить на рынок.

— Потерпи немного, это временно. Скоро все устаканится, закончится вся эта перестройка.

— Я жду уже год, а становится все хуже, – фыркнула Ася.

— Ну потерпи. Мы же вместе, а вместе мы…

— …Сила.

Ася прошла семь рядов. С каждым рядом торгашей становилось заметно меньше, видимо, сказывалась их удаленность от входа, значит, снижалась их престижность и востребованность. А может, покупатели здесь появлялись гораздо позже. Пока дойдут до последнего ряда, время пройдет до обеда и взамен потраченным деньгам придут усталость и раздражительность. До последних рядов часто доходили только те люди, которые изначально ничего не собирались покупать, или те, кто не умел принимать решения. Они могли ходить месяцами, долго думать, долго покупать, а потом, вернувшись домой и получив чье-то «фи», уже с утра топтаться у прилавка с требованием вернуть. Это Ася знала по себе. Сама не раз так делала.

Поговорить об аренде места с одной из женщин, которая раскладывала флаконы с одеколоном, оказалось дурацкой затеей. Ася смотрела на женщину и не понимала, чего та испугалась. Вроде ничего плохого не спросила, не нагрубила.

— Опять чужое место заняла? – буркнула другая, таща тележку. Она даже не остановилась. Просто прошла мимо, но напоследок обернулась, припугнула: – Анька приедет, нахлобучит.

Женщина с одеколонами сосредоточенно уставилась в свою сумку, по ее мрачному виду можно было понять, что она ни за что отсюда не тронется и пропади все пропадом, если вдруг кто посмеет ее тронуть.

Ася все кружила и кружила по рынку, по рядам, от входа до продуктового павильона, вокруг кафе с запахом жареных пирожков, вокруг вагончика администрации с мятой металлической крышей, и все уговаривала себя не сдаться, не сбежать.

Площадка между администраций и продуктовым павильоном была засыпана белым щебнем, настолько крупным, что приходилось выбирать, куда ставить ногу.

В одном месте все-таки оступилась, подвернула лодыжку. Стало совсем невмоготу.

Когда в груди появилась тянущая боль, Ася повернула к невысокому крыльцу синего вагончика администрации. Двери были закрыты. Дернула. Дверь не поддалась. Дернула сильнее, сверху задрожала крыша, задребезжало стекло в окне. Ася подняла голову, суеверно глянула на небо, словно оттуда протянулась чья-то царственная рука и придерживала дверь, давая время одуматься и сбежать.