Книга Алсу и Человек в черном, страница 105 – Сания Шавалиева

Члены совета озера Нети уже знали о прибытии опасного груза и теперь расчищали путь, освобождая его от случайных жителей страны Акумов. Все распределились по своим местам, готовые в любой момент прийти на помощь. Когда над серым камнем появилась огромное тело Акумуляра, створки камня раскрылись до максимума. Образовавшийся водоворот затянул 317-го в глубинное государство.

Когда из затворившегося камня, словно со дна преисподни, вырвался пронзительный звук, Акумуляр-317 практически погрузился на дно озера Нети. На поверхности озера поднялись волны, которые друг за другом наваливались на берега, сливаясь с песком, камнями, постройками, откатывали назад и подбрасывали тонны воды к четырем солнцам. Все звуки сливались в сплошной гул, словно все вулканы мира собрались в одном месте.

Впоследствии Акумуляр-317 будет всю жизнь вспоминать, что именно в этот момент он думал только о своей жене, которая сообразила отцепиться прямо перед входом в озеро Нети. Потом он возьмёт с нее честное слово, что она больше никогда не будет стараться его спасти, иначе у них не получится никакой семейной жизни. Он не сможет полноценно выполнять свои обязанности, постоянно оглядываясь на ее присутствие.

Она обещала, выбегала, плакала, пока единственная «Барокамера восстановления» мёртвой хваткой металлических клешней выдавливала из тела Акумуляра-317 остатки отрэнергии — в который раз его доили, словно земную тлю, жестко и бесцеремонно.

— Тебе повезло, тебе повезло, — механическим голосом бурчала Барокамера. — Мне вот интересно, за что тебе такие блага?

— Больно, — жаловался 317-ый.

— Я не понимаю, на что ты надеялся? — Металлические клешни болезненно дергали голову. — Не стони, не пожалею. Я машина. Очень умная, образованная машина. Во мне нет жалости, только программа, которая настроена на спасение. Я столько вложила в тебя сил, больше матери: она родила тебя всего один раз, а я возрождаю тебя в шестой. В конце концов, мне не жалко будет тебя угробить.

— Умоляю! — страдал 317-ый и с трудом сдерживался, чтобы не заорать. Но орать нельзя. Кругом расположены капсулы с младенцами. А в одной из них его близнецы. Его!

В какой-то момент его охватило невероятное блаженство. Да! Это здорово! Это прекрасно! Он окунулся в сон, в тот сон, который готов смотреть сутки напролет.

— Я пришла!

— Тише, — зашептал он ей. — Я вижу, что ты пришла! Я тобой недоволен.

— Не начинай, я все поняла, — чуть снова не расплакалась 999-ая, потянулась поцеловать.

Он отвернулся.

— Точно рехнулся, — встряла в разговор Барокамера. — Я говорила: любовь до добра не доведет. Никого не доводит и вас не доведет.

— Как же ты права, — ответила 999-ая Барокамере и крепко вцепившись в отростки 317-го, крепко поцеловала его в губы.

— Что! — замигала лампочками Барокамера. — Он против, а ты за? Я в шоке! Если, конечно, я умею быть в шоке. Но инструкции мне подсказывают, что шок должен выглядеть именно так. Процесс несогласия только подогревает мое нагнетание, а процесс согласия расфокусирует моё ритмическое противодействие. Ой. Я начинаю заговариваться. Ладно, целуйтесь. Но недолго. Через сорок семь плагов (секунд) начинаю процесс крипы (восстановления).

Ни говоря ни слова, 317-ый сжал жену в объятиях, а она из последних сил сдерживалась, чтобы не расплакаться. Непонятно, что было сильнее: наслаждение сорока семью плагами (секундами) счастья, обволакивающим теплом их тел, или ощущение безграничной радости от своего благополучного возвращения домой.