Книга Алсу и Человек в черном, страница 41 – Сания Шавалиева

Алсу совершила ошибку, когда вернулась в сарай за мечами. Хотя предварительно, притулившись под кустами, долго присматривалась к местности. Она уже ничего не пыталась понять и думала только об одном: доведется ли ей скоро встретиться с родителями и попробовать маминого красного сыра. Находясь в засаде, как никогда осознала, что минуты могут быть такими длинными, нескончаемыми. Словно в плохом сериале, где герой двадцать минут ест яблоко и созерцает рассвет. В последние дни события, происходящие с Алсу, наоборот, сжимали сутки до минимума, как будто кто-то пытался уложить обширный роман Толстого в два слова: «война, мир».

Вокруг пожарища кружили две вороны, еще две ходили по разбросанному хламу, точечно клевали, рвали, швыряли. Потом все стихло, замолкло, как в настоящей заброшенной провинции.

Убедившись, что человека в черном рядом нет, осторожно тронулась к сараю, иногда оглядывалась по сторонам и глубоко вдыхала, словно принюхивалась. Пахло сыростью, гарью, разрухой, человеческим неблагополучием.

Скрипнула дверь, будто радостно встретила хозяина, на насесте заквохтали куры, заблеяла коза. Алсу вдруг поняла, что и с живностью что-то надо делать. Петух послушно кивал, словно читал её мысли и понимал, что сейчас решается его птичья судьба. Да лучше в суп, говорил его косой недовольный взгляд, чем на произвол судьбы. Мы же не приспособлены, не приучены, — мы неумехи, нам бы только горло драть. И он прав, сила дается для поддержки слабого, а слабый здесь он.

Алсу покрутила головой, пытаясь найти подсказку, где спрятаны мечи, но везде только нескончаемый бардак. На одной полке стоял древний безносый самовар, обломанными коготками вросший в доски. Вот если бы прятала Алсу, то обязательно бы запихнула за него: быстро, надёжно, намертво.

Полезла в щель, порвала накинутый на плечи плед о какой-то штырь, на животе осталось белое пятно рассыпанной известки.

Она не ошиблась, сверток с мечами обнаружился именно там. К бархату прилипла паутина, бурые листья березового веника и засохшего кервеля.

По близкому и отчетливому шороху и еле уловимому запаху парфюма поняла, что в сарае, кроме её и живности, есть кто-то еще. Несколько мгновений спустя разглядела обладателя нежного аромата. В полумраке у стены, рядом с дверью кладовки, замерло что-то черное и бесформенное. Алсу нащупала рукоятку меча, потянула его из скрутки. Субстанция испуганно зашипела, собралась в невысокую человеческую фигуру. Алсу мысленно препарировала её, как подопытного кролика. В прорезях черной маски — жутковатые, прожигающие насквозь глаза, дальше сухостойные плечики, кулачки, и какая-то внутренняя вертлявая несдержанность. Ничего общего с Романом.

— Кто ты? — Алсу уже стояла в боевой готовности, чуть выставив меч для удара.

Полноценно драться в такой тесноте было невозможно. Но хоть напугать. Фигура шевельнула рукой, видимо, намереваясь выстрелить.

— Стоять! — приказала Алсу. — Еще одно движение и твой черепок займет место на помойке.

Кажется, получилось. Фигура испуганно отступила, потом рванула к выходу. Уходила умело, по дороге разбрасывая хозяйский хлам: старые стулья, ведра, лопаты. Вдруг позади неё словно раздался взрыв — разбился старый ламповый телевизор.

Алсу кинулась следом, чуть не угодила в экран ногой. Точно бы порезала все связки. Приходилось уворачиваться, обходить, переползать, перепрыгивать. Когда выскочила на улицу, фигура уже затаилась за остатками пожарища.