Книга Алсу и Человек в черном, страница 49 – Сания Шавалиева

— Ну так как насчёт кино? — вдруг появился перед ними Парфенов, как черт из табакерки.

— Давай лучше за грибами, — улыбнулась Алсу.

— С ума сошла? Какие грибы? Ненавижу грибы… а хотя давай, на грибы я ещё не спорил.

И вновь за спиной рванул раскатистый хохот. Неужели поспорил со всем классом?

— Вчера в лесу охотника нашли, — тихо произнесла Алсу только для Парфенова. — Ему полбашки снесло, вместо лица кровавое месиво. Не с тобой ли он встретился?

— Ха-ха-ха, — заценил шутку Парфенов. — У меня алиби, меня вчера в лесу не было.

По глазам видно, уверен, что говорит правду. Ну все, хватит уже его проверять, и так понятно, что все забыл. Похоже, процесс забвения у него прошел без осложнений, чего нельзя было сказать о Лене. Ее скрутило основательно.

Невидимый Янотаки плелся рядом, ругая себя за неосмотрительность:

— Как же так, Ваша Светлость, я даже не мог подумать, что у нее столь нежная душевная организация, вот пацан ничо, как жеребенок, скачет, а ее вот скрутило.

Дикие яростные метания Янотаки только пугали. Алсу уже несколько раз просила его исчезнуть, велела идти домой немедленно, а он в ответ тянулся помочь, отдергивал руки, боясь до Лены дотронуться.

— Ну, если не хочешь в кино пошли…э-э-э… в баню, — продолжал наседать Парфенов.

В любой другой день Алсу сбежала бы, прежде чем кто-либо успел к ней прицепиться, но сейчас даже с места не сдвинулась. Голова кружилась, ноги были мягкими, как тесто. За последние дни она так устала и ослабла, что вполне могла рухнуть на ходу. У Парфенова, кажется, тоже было другое настроение. Внезапно он болезненно сморщился и схватился за живот, словно в него всадили нож. Вся правая сторона его лица скукожилась, превратившись в липкий кровавый волдырь, так что глАза и уха не стало видно, по подбородку побежала слюна. Он помотал головой и попытался что-то сказать, но без сил рухнул на спину, задергавшись во влажном, жалком скулеже. Когда он упал, Алсу почувствовала, как дернулась Лена, словно хотела помочь. Алсу посмотрела ей прямо в лицо в поисках хоть какой-то искорки понимания и сожаления, а когда не увидела, то успокоилась.

Янотаки с палочкой кандзаши стоял рядом. Таким безумным приступом страха он пытался угомонить парня. Получилось точно в цель.

Парфе зашелся в кашле. Из ноздрей поползла, пузырясь, пена. Посреди этой нереальной сцены он вдруг жалостливо глянул на одноклассников, словно просил прощения за то, что всех подвел, провалил важное задание из-за собственной глупости и неуклюжести. Он отполз к стене, стал долго и тщательно убирать с глаз длинную челку. Он старался, чтобы никто не увидел, как он расстроился.

Все притихли, они не понимали, что происходит, это дикое кривляние и постанывание одноклассника выбивалось из колеи привычных шуток и подкалываний.

Алсу вновь взяла Лену за запястье, взгляд подруги был пустым и ровным, от него веяло ледяным ветром безумия.

Янотаки ободряюще сжал руку Алсу, будто бы сказал вслух:

— Не волнуйтесь. Мы выберемся отсюда.

— Спасибо тебе.

— Ваша задача — ее проводить, а я их задержу. Одна справитесь?

— Конечно. — И она подтолкнула Лену к раздевалке.