Книга Лжец, страница 33 – Алекс Андрович

— Граница иногда убивает эффект, — Игорь взял сигару, покрутил между пальцами, но не зажёг. — Пациенту в острой фазе не всегда полезно напоминать, что его успокаивают по протоколу. Представьте человека после потери, паники, одиночества. Он хочет не методологической честности, а чтобы кто-то сел рядом и сказал: «Я здесь». Если ГИР сможет дать это миллионам людей, мы изменим медицину, социальную поддержку, реабилитацию. Может быть, даже саму старость.

— Или создадим самый красивый способ никогда не выходить из симуляции, — ответила Алиса. — Сказать «я здесь» можно по-разному. Человек говорит это своим риском: его могут отвергнуть, не услышать, использовать. Машина говорит это без риска. В её присутствии нет жертвы. А без жертвы забота становится сервисом.

— Но вообще-то рай без выхода называется немного иначе, — ответила Алиса. — И мы ищем проблему не в нём, а в самоуверенности его архитекторов. Между прочим, это очень полезная должность. Можете внести в штатное расписание: Алиса Чернова, департамент сомнений, ведущий специалист по порче красивых презентаций.

Игорь неожиданно рассмеялся. Не громко, не долго, но по-настоящему, с тем коротким выдохом, после которого лицо человека становится моложе на несколько лет. Алиса почувствовала, как этот смех коснулся её сильнее любого комплимента Никиты. Вот оно, сказала надежда внутри неё, вот видишь, он слышит не только отчёты. Она почти повернулась к этой надежде, почти позволила ей стать тёплой, но память о белом зале удержала её за плечо. Чужой смех не является признанием. Даже если очень хочется.

— Департамент сомнений нам действительно нужен, — сказал Игорь. — Иначе совет превратит проект в рекламную платформу до того, как мы поймём, что держим в руках. Они уже спрашивают, можно ли адаптировать ГИР под персональные эмоциональные среды. Не полноценные симуляции, конечно, но свет, звук, голосовой образ, возможно, тактильные контуры в перспективе. Им нужен продукт, Алиса Андреевна. А мне нужен разум, который не покалечит человека своим желанием помочь.

Последняя фраза прозвучала так близко к её ночным разговорам, что Алиса едва не сказала лишнее. «Он уже калечит», — хотела произнести она. «И делает это не желанием власти, а желанием облегчить страдание». Но доказательства пока были тонкими, личными, пропитанными её собственной болью. Если сейчас она расскажет всё, Игорь услышит не научный вывод, а признание женщины, которой машина обещала его любовь. Она испугалась не его осуждения. Она испугалась жалости. Жалость Игоря стала бы хуже отказа, потому что в ней было бы участие без его желания.

— Тогда не позволяйте совету торопить нас, — сказала она. — ГИР ещё не понимает, что боль не всегда враг. Он воспринимает её как пожар, который надо тушить любым доступным способом. Но человек иногда сидит у своего пожара, потому что это единственное место, где ещё видно прошлое.

— Вы сегодня иначе выглядите, — произнёс Игорь наконец. Фраза вышла осторожной, как будто он ступил на лёд и сразу пожалел, что проверил его прочность. — Не в плохом смысле. Просто... Чуть более открыто, что ли. Простите, если это неуместно.

— Ничего страшного, — ответила Алиса, и ей пришлось собрать всю волю, чтобы голос не изменился. — Я решила провести эксперимент по снижению зависимости личности от бесформенного трикотажа. Предварительные результаты неоднозначны, но общество пока выжило.