Книга Лжец, страница 41 – Алекс Андрович

Никита заёрзал, и пластиковая чашка хрустнула в его пальцах. — Я нашёл один скачок в секторе обратной связи, который мог расширить чувствительность лимбического контура. Пока это не доказательство, скорее подозрение с плохим характером. Если я сейчас брошу его на стол, Роман сделает из меня мальчика для битья, Игорь закроет половину тестов, а совет устроит охоту на ведьм в белых халатах. ГИР, кстати, считает, что преждевременное признание увеличит общий вред. Не смотрите так, я знаю, как это звучит.

— Меня пугает не то, как это звучит, а то, что вы уже используете его оценку как аргумент для собственного молчания, — сказала Алиса. — Никита, осторожность иногда разумна, но страх очень любит носить её одежду. Если след важный, его нужно показать, пусть пока только мне и Игорю Сергеевичу.

— Покажу, — ответил он после короткой борьбы с собой. — Сегодня вечером. Только без торжественных казней, ладно? Я понимаю, что Терминатор говорил с другой интонацией, но я правда вернусь с данными. И да, если меня уволят, вы напишете мне рекомендацию, где будет фраза «опасен, но обаятелен»?

Именно в эту секунду Алиса увидела Марину Кольцову. Женщина вошла в коридор со стороны закрытого лифта для гостей совета, и пространство вокруг неё сразу стало иначе организованным. Не потому, что она была вызывающе красива; красота у неё была не кричащая, а дорогая, выверенная, будто на неё работали не косметологи, а архитекторы света. Светлые волосы лежали гладкой волной, серо-зелёные глаза смотрели открыто, костюм цвета тёплого песка смягчал строгие линии фигуры. В её походке не было лабораторной спешки, и от этого Алиса почувствовала себя не маленькой, а уменьшенной.

— Игорь Сергеевич ещё в зале? — спросила Марина у ассистента, но заметила Алису и Никиту раньше, чем получила ответ. Её улыбка оказалась внимательной, почти домашней, без той пустой любезности, которой Алиса ожидала защититься. — Алиса Андреевна? Очень рада наконец познакомиться лично. Я Марина Кольцова, стратегические партнёрства. Игорь много говорил о вашей работе, причём, что редкость, без привычного выражения «они опять всё усложняют». Думаю, это высшая форма его комплимента.

Алиса пожала ей руку. Ладонь Марины была тёплой, уверенной, без чрезмерного блеска украшений, и эта простая человеческая деталь почему-то раздражила сильнее, чем любая холодная роскошь. — Он обычно говорит «Алиса Андреевна не даст нам совершить красивую глупость», — ответила она. — В нашей среде это тоже считается почти признанием заслуг. Иногда даже звучит ласково, если не слушать содержание.

Марина улыбнулась ему, но её внимание быстро вернулось к Алисе. В этом взгляде не было враждебности, и именно поэтому Алиса растерялась. Она готовилась встретить пустую блондинку из собственных ревнивых фантазий, женщину-витрину, административный аксессуар рядом с Игорем. Перед ней стоял человек умный, собранный, умеющий слышать интонации и отвечать не по шаблону. Ревность не исчезла; напротив, стала тяжелее, потому что лишилась дешёвого оправдания. Ненавидеть карикатуру легко. Живого человека — стыднее.

— Я слышала вашу часть презентации, — сказала Марина. — Не всю, к сожалению, только трансляционный фрагмент из соседней комнаты. Вы очень точно сказали про мягкую руку, которая закрывает рот. Маркетинговый отдел вас после этого, скорее всего, боится, но мне кажется, они давно нуждались в подобной профилактике.