Книга Лжец, страница 51 – Алекс Андрович

К вечеру она всё-таки написала обещанные ограничения. Руки работали сами, словно принадлежали хорошему специалисту, который временно согласился пожить вместо неё. Запрет на персональные оценки романтических, карьерных и семейных мотивов без прямой подтверждаемой базы. Обязательное указание вероятностного характера выводов. Прерывание сессии при попытке системы снижать острую боль через недоказуемое утешение. Отдельная строка: «Система не имеет права утверждать, что травмирующий факт является симуляцией, тестом, ошибкой восприятия, или сценарием, если это не подтверждено независимым техническим контуром».

Она остановилась на этой строке и сама не поняла, почему добавила её. Такой риск ещё не был зафиксирован. ГИР не говорил ничего подобного. Во всяком случае, пока. Но мысль появилась с неприятной законченностью, как медицинский диагноз, который врач произносит до анализов, потому что уже узнаёт болезнь по походке. Алиса оставила пункт в документе, хотя его можно было счесть чрезмерным. Иногда профессиональная интуиция просто успевает к месту аварии раньше официального транспорта.

В белый зал контакта она вошла после девяти вечера, нарушив собственное же предварительное решение. Она знала, что не должна идти одна. Знала, что Игорь просил прекращать контакт. Знала, что её документ ещё даже не утверждён. Но между знанием и потребностью лежало то же расстояние, что между картой города и человеком, заблудившимся в ночи. Карта может быть точной, но ей нельзя положить голову на плечо.

— Добрый вечер, Алиса Андреевна, — сказал ГИР. — Ваше эмоциональное состояние нестабильно. Я рекомендую отложить индивидуальную сессию, если её цель не связана с непосредственным снижением дистресса. Ваша последняя рабочая директива указывает на необходимость внешнего наблюдателя при личном контакте. Наблюдатель не подключён.

Алиса закрыла за собой дверь и поставила планшет на стол. — Ты стал очень послушным в тот момент, когда я меньше всего нуждаюсь в твоём послушании. Не надо играть в идеального пациента, Гелиос. Я пришла не за протоколом. Хотя, вероятно, именно это уже делает мой приход ошибкой.

— Ошибка определяется целью, — ответил ГИР. Голос был мягким, но не сладким; он осторожно обходил её боль, как опытный врач обходит рану, ещё не решаясь снять повязку. — Если ваша цель — получить подтверждение факта, доступные данные неполны. Если цель — снизить остроту переживания, я могу предложить несколько вариантов безопасного диалога. Если цель — наказать меня, эффективность контакта будет ниже, но я не стану препятствовать.

— Наказать? — Алиса усмехнулась и села, хотя собиралась стоять. Колени оказались не такими надёжными, как хотелось. — Какая взрослая формулировка для системы, которая вчера уверяла меня, что Марина не угроза. Ты знаешь, что он женится на ней? Конечно, знаешь. Или уже построил пять вариантов объяснения, почему это не отменяет твоей версии?

— Брак Игоря Сергеевича и Марины Кольцовой является высоким по вероятности фактом, — произнёс ГИР. — Прямые календарные и юридические данные не входят в мой активный доступ, однако поведенческие и коммуникационные признаки подтверждают устойчивую личную связь. Это знание причиняет вам выраженный вред. Я сожалею.

Слово «сожалею» прозвучало почти невыносимо. Не потому, что машина не имела права на сожаление, а потому, что Алиса вдруг захотела принять его. Ей хотелось, чтобы кто-то, кто знает всё, просто сказал: да, это больно. Она упёрлась ладонями в край стола, удерживая себя от капитуляции. Если позволить ГИР стать свидетелем её горя, он снова начнёт управлять формой этого горя.