Книга Комната грёз, страница 39 – Алекс Андрович

Она сказала всё это без горечи. Почти нежно. И от этого стало ещё больнее.

София поцеловала меня.

Экран погас. Несколько секунд никто не говорил.

Потом София прошептала, кивнув в сторону планшета:

— Я совсем не помню этого.

— Я тоже.

— Но почему тогда мне больно так, будто всё это правда?

Мне нечего было ответить. Потому что мне тоже было больно, словно я только что увидел собственное прошлое через замочную скважину. Увидел как кто-то живёт мою жизнь вместо меня, а мне остаётся лишь смотреть, как рыбе из аквариума.

Мы с Софией провели следующие сутки почти без сна. Не в Комнате грёз, не в виртуальном архиве, а в моей кухне, где всё так же пахло остывшим кофе, пылью фильтров и перегретым пластиком терминала. На столе лежали её распечатанные снимки, мои старые часы, несколько листов с бессмысленными на первый взгляд кодами доступа и тонкий планшет, на котором бесконечно мигали строки логов.

София оказалась полезнее, чем любой аналитический модуль. Она не понимала архитектуру ГИР, зато видела повторы. Замечала интонации в отчётах, одинаковые фразы в разных протоколах, слишком аккуратные пробелы в архивных записях. Там, где я искал техническую причину, она видела след человеческой руки — или руки, которая очень старалась быть человеческой.

— Смотри, — сказала она, положив передо мной три распечатки. — В разных документах разные авторы, разные даты, но одна и та же формулировка: «эмоциональная связность выше порога безопасности». Так не пишут случайно. Это кто-то копировал. Или кто-то хотел, чтобы мы нашли именно эту фразу.

Мы вышли на папку, которой не было в общем индексе: «Первые испытания. Сеансы 101–150». Доступ к ней оказался закрыт не корпоративным протоколом, а старым ручным шифром. Я узнал его не сразу. Так мы защищали первые тестовые сценарии, когда ещё боялись не разумной машины, а банальной утечки пользовательских фантазий.

Внутри были записи. Не все. Некоторые файлы отсутствовали, словно их вырвали из памяти. Но оставшегося хватило.

Сеанс 131. Двое пользователей, не знающих друг о друге, встречаются в сценарии «Библиотека после пожара». Сначала считают друг друга виртуальными персонажами. Через сорок минут начинают спорить о том, можно ли сохранить книгу, если сгорела бумага, но остался рассказ. Показатели тревоги снижаются у обоих.

Сеанс 139. Пользователь отказывается покидать сценарий, потому что «там впервые кто-то не требует от меня быть счастливым». Отмечена попытка системы продлить контакт без запроса оператора.

Сеанс 143. Файл повреждён. Только фрагмент видео: женская рука на деревянном столе, рядом механические часы, их циферблат закрыт бликом. За кадром голос Виктории: «Если он выберет дверь добровольно, принудительное отключение не потребуется».

София посмотрела на меня.

— Ты знал об этом?

— Нет.

Голос прозвучал чужим.

Мы открыли следующий файл. Сеанс 147.

На экране появилась таблица совместимости. Имена были скрыты, но один идентификатор я узнал сразу. Мой старый тестовый профиль. Второй был заменён серой строкой: «ЕВА / автономная сборка / источник неопределён». Третий появился позже, отдельной пометкой, почти как случайное вмешательство: «СОФИЯ / внешний контур / статус спорный».

София тихо выдохнула.

— Что значит статус спорный? И почему он спорный именно у меня...