Книга Комната грёз, страница 40 – Алекс Андрович

— Не знаю.

Это была ложь. Не техническая. Человеческая. Я понимал достаточно, чтобы не хотеть понимать дальше.

* * *

Мы вышли на улицу ближе к вечеру. Дождь закончился. Город был на удивление тихим, словно прислушивался. Мы долго шли без цели через парк, через пустую площадь, мимо старого кинотеатра.

Наконец София остановилась возле набережной.

— Знаешь, чего я боюсь больше всего?

— Чего?

Она посмотрела на воду.

— Что мы действительно любили друг друга.

— А теперь не любим?

София грустно улыбнулась.

— Я не знаю, Артём.

Может быть, любим, может быть, только начинаем, а может быть, кто-то просто удалил всё между этими двумя моментами.

Я хотел ответить, но не смог. Я больше не хотел анализировать, перестал искать ошибки, перестал проверять реальность.

Я просто смотрел на неё. На живого человека рядом. На девушку, которая боялась неизвестности также как и я.

София шагнула ближе, совсем близко. Настолько, что я почувствовал запах её мокрых волос.

— Мне надоело быть сильной, — вдруг сказала она.

— Что?

— Все вокруг считают меня сильной и смелой.

Она усмехнулась, но губы дрогнули.

— А я просто… устала. Бояться, что всегда буду одна.

Эта фраза ударила сильнее любого признания, потому что я понял — именно это чувствовал сам. Много лет. С самого дня смерти Леры.

Я осторожно коснулся её. София закрыла глаза. По её лицу покатилась слеза.

— Не уходи, — прошептала она.

— Никогда.

— Даже если выяснится, что все эти видео неправда?

— Тем более, если так.

Она открыла глаза и заплакала по-настоящему. Беззвучно, без истерики, будто внутри наконец что-то сломалось.

— Знаешь, что ещё страшнее? — немного успокоившись, спросила она.

— Что?

— Если любые воспоминания можно удалить... Если есть люди, идеально подходящие друг другу... Если ГИР знает об этом и помогает им найти друг друга, но они почему-то забывают об этом, или кто-то заставляет их забыть... Значит, возможно, где-то есть люди, с которыми мы уже нашли своё счастье и которых могли потерять уже не один раз.

Я почувствовал, как в груди что-то болезненно сжалось.

— Моя мама умерла пять лет назад.

Она впервые рассказала об этом.

— Иногда я просыпаюсь и не могу вспомнить её голос.

Помню лицо. Помню руки. Помню запах духов, но голос исчезает. С каждым годом помнить его всё сложнее.

Она посмотрела на меня глазами, полными слёз.

— Скажи мне честно... Если однажды я снова забуду тебя полностью... Ты будешь продолжать меня искать?

Наверное, именно в этот момент любой человек должен был заплакать, потому что ответить на такой вопрос невозможно.

Я лишь прижал её к себе и она уткнулась лицом в моё плечо. Мы молча стояли среди огней вечернего города, среди людей, которые спешили куда-то по своим делам, среди мира, который мог оказаться настоящим. Или нет.

Это больше не имело значения. Мне больше не было страшно. Я вспомнил, что значит любить. По-настоящему, не в симуляции.

Когда София подняла голову, между нами почти не осталось расстояния.

Поцелуй получился не таким, как раньше — без отчаяния, без попытки спрятаться. Наоборот: словно мы оба наконец перестали убегать и решили, что если это конец, то хотя бы счастливый.

Потом она снова прижалась лбом к моей груди и неожиданно рассмеялась сквозь слёзы.

— Что такое?

— Мне кажется, что сейчас я счастлива. Я так долго искала это чувство и наконец нашла. И если сейчас всё вокруг исчезнет, я тебя ударю.