Книга Проклятие прабабки. Род одиночек, страница 16 – Анна Чернышева

— Ничего, ничего, барыня, – забрала у неё дочку прислужница. – Я поменяю пелёнки, только помогите её укрыть от холода. В грязных она быстро замёрзнет…

Две женщины, кряхтя и охая, выбрались из-под ели и огляделись в поисках пня. Ничего такого видно не было, и Федора расстелила свой узел прямо на земле, достала чистую пелёнку и тряпочку. Споро распеленала ребёнка, вытерла её, как могла, тряпицей и заново запеленала. Дурно пахнущую ткань свернула в шар и закатала в узелок.

— Дома постираю, – объяснила она. Варенька брезгливо отвернулась. Она была далека от этого, даже необходимость кормить дочку вызывала у неё протест. Женщины её сословия редко кормили детей сами, для этих целей в деревнях всегда находились кормилицы.

Они были в лесу уже несколько часов, и Варю начало охватывать нетерпение. Ощущение опасности притупилось, хотелось уже в тепло и покой. Лесное приключение порядком утомило барыню. Она оглянулась на Федору – та укачивала ребёнка, напевая какую-то песенку.

— Федорушка, мне надо отойти, я быстро, – многозначительно глянула на прислужницу, и та поняла, что барыне приспичило по нужде. Но той приспичило совсем не в кусты. Пробираясь через лес, Вареньке страсть как хотелось своими глазами увидеть то, что сейчас происходило в доме. Их маленькое приключение теряло свою остроту, а Варю манило назад, в уютную безопасность ставшего привычным убежища.

Девушка не думала о том, что может заблудиться в лесу. Её вело вперёд какое-то звериное чутье, ощущение и запах родной берлоги. Она шла напролом, через заросли, то перескакивая через поваленные деревья, то пригибаясь под колючими кустами. Лес казался ей помехой, которую нужно убрать, растоптать, подавить своей волей и скорее оказаться дома. Еще недавно желала она этой сочной весенней зелени, радовалась пению птиц. Сейчас же пространство сопротивлялось ей. Неожиданная паутина липла на лицо, и Варенька громко отплевывалась, убирая липкую гадость с глаз. С сосен за шиворот падали иголки. Много слоёв нижних юбок мешали ходить, путали шаг, и пару раз она падала, запнувшись в намокшей потяжелевшей ткани.

Наконец она узнала знакомую тропинку и деревья начали редеть. Девушка обошла её, чтобы не наткнуться на кого-то из крестьян, и побрела наугад по лесу, срезая путь к дому. Громкие голоса, хохот и запах дыма заставили её замереть. Как дикий зверь, она нюхала носом воздух и чувствовала запах опасности. Осторожно пробираясь меж деревьев, она вышла аккурат к изгибу маленькой вонючей речки, откуда до дома было рукой подать. Присев, она в страхе разглядывала происходящее.

Окна на первом и втором этажах были распахнуты. Вокруг барского дома стояли четыре телеги, запряженные лошадьми, а прямо на поляне у задней части пылал огромный костёр. В окнах то и дело появлялись люди и что-то бросали на землю. Вот кто-то сдёрнул с гардины тяжёлую зелёную портьеру и выкинул сквозь распахнутые створки. Внизу уже лежала кучка тряпья, посреди которых Варенька увидела цветастые шали Толенькиной маменьки. Из окна первого этажа, где находился кабинет свёкра, то и дело вылетали книги и попадали точнёхонько в костёр. Мужики, одетые кто во что, пересмеивались и обсуждали «барское добро». В телеге виднелось одно из кресел со второго этажа, а на нём – горка аккуратно сложенных отглаженных простыней, что хранились в комоде Варенькиной спальни.