Книга Проклятие прабабки. Род одиночек, страница 34 – Анна Чернышева

— Погоди, а война с Германией закончилась? – Варенька распахнула глаза и часто-часто заморгала. До мужа донеслось её частое дыхание.

— Да, большевики заключили сепаратный мир ещё в марте, в Бресте. Бандиты… Всё, за что мы кровь проливали, они сдали врагам…^[3] А КОМУЧ – это комитет членов Учредительного собрания. Когда разобьём большевиков, созовём Учредительное собрание и выберем путь, по которому Россия пойдёт дальше. И он возник именно здесь, на нашей земле, в Самаре!

Варенька пыталась переварить услышанное. Почему же она не знала всех этих новостей? Жила, будто бы во сне, отгороженная от мира непроницаемой стеной лесов, рек, степей и людского молчания. Не разговаривала ни с кем, кроме Федоры и Лидочки. Свысока смотрела на деревенских, ждала неизвестно чего… А если бы знала, что большевики уже от имени всей России заключили мир и закончили кровопролитнейшую войну в истории страны, то раньше бы поняла, что ей надо устраивать свою жизнь по-новому. Нет такого рыцаря, который бы спас её от того будущего, в которое идёт целая страна.

— А что же ты? Что будешь делать дальше?

— Каппель собирает ополчение в Самаре, чтобы освобождать от красных Сызрань, потом Казань. Я в его дружине. А сюда прискакал с отрядом ополчения, чтобы тебя разыскать. Совсем скоро надо будет снова выступать, вычищать Россию от красной заразы. Ну а потом вернусь к тебе, и мы поедем в Крым, как я тебе и обещал, – он произнёс это и жарко поцеловал Вареньку. Та потянулась к нему всем телом, расслабляясь и позволяя жадным губам захватить её полностью. По телу в который раз за день прокатилась жаркая волна, вызывая трепет и желание прижаться ещё сильнее, слиться с мужем раз и навсегда.

Наутро, едва разлепив глаза, Варенька не обнаружила мужа подле себя. Постель была пуста, и только новый, но родной запах на подушке напоминал, что он ещё недавно обнимал её, целовал и рассказывал о том, как будет спасать Россию. Варенька сладко потянулась и ощутила, как налились молоком груди за ночь. Пора было вставать, кормить Лидочку, делать обычные женские повседневные дела.

Варя встала, прибрала постель и пошла в сени умываться. Никто с вечера воды, конечно, не принёс. Пришлось обуваться и топать с вёдрами до колодца. Там, ни на кого ни глядя, также молча, как и Варенька, подходили бабы и набирали воды. Затем, не поднимая глаз, шли по своим домам. В воздухе висела непривычная тишина.

Варенька бодро добежала до избы с вёдрами, растопила печь и поставила вариться пшённую кашу. Умылась, переплела косу и присела к окошку ждать. Но посидеть удалось недолго – прибежала Федора с довольной Лидушкой, которая жевала что-то запрятанное в кулачке. Это оказалась льняная тряпица с пережёванным хлебом, которую ребенок посасывал и пытался грызть своими розовыми дёсенками. Варя, едва взглянув на дочь, тут же опять мыслями унеслась к мужу. Где он? Не навсегда ли уехал, не попрощавшись? Увидит ли она его ещё сегодня?

Рассеянно взяла дочь, спустила с плеча блузку и дала той грудь.

— Федорушка, расскажи хоть, что в селе происходит? – не утерпела, напустилась с расспросами на крестьянку.

— А что происходит? Снова власть поменялась. Были красные, теперь вона белые пришли. Красных за селом расстреляли, поставили теперь своего старосту, из зажиточных. Георгия, Прохорова сына. Он теперь у нас за главного, – важно произнесла Феодора с философией человека, много чего повидавшего на своём веку и уже ничему не удивлявшегося.