Книга Проклятие прабабки. Род одиночек, страница 66 – Анна Чернышева

На пустую тарелку упала слезинка, потом другая. Варя опомнилась и быстренько смахнула влагу с щёк. Никто, кажется, и не заметил. На коленях вертелась бойкая Лидочка, но даже на неё гости не обращали внимание, занятые любованием молодой парой.

Варя выждала момент, поднялась вместе с Лидочкой и выскользнула из-за стола. Скорее всего, её отсутствия никто и не заметил. Бодрым шагом шла она к дому, вытирая слёзы и позволяя себе отпустить чувства на волю. Будь проклята такая любовь, которая всегда смотрит на чужое! Неужели ей суждено всегда подбирать крохи с чужого стола? Где ты там, Анатолий Ианович?! Вернёшься ли? Или век куковать одной, заглядываясь на чужое счастье?

* * *

На Красную Горку, после Пасхи, сыграли Матрёнину свадьбу. Варенька не пошла, сгорая от стыда и своей неразделённой любви. Прикрылась дочкой – та опять капризничала, плакала по ночам, растирая зудящие дёсна, не давая спать всем дому.

Тайком глядела из-под занавески, как собираются гости, как едут в церковь, как возвращаются из неё. Федора тоже убежала праздновать, и на свадьбе, кажется, была вся деревня. Варины же глаза следили за высокой статной фигурой жениха. Вот он пригибается, входя под свод невестиного дома, вот стоит и не сводит глаз с Матрёны. А та улыбается и скромно прикрывает счастливые глаза.

Промучившись так весь день, Варя не выдержала и пошла за заветной тетрадкой. Пролистала до рецепта «Для крепкого сна» и сделала себе отвар из четырёх трав: валериана, пустырник, мелисса, мята. Дала попить и Лидочке, и себе. Как пришла Федора, не слышала – крепко спала, обнимая дочку.

С того дня общение у Вари с Матрёной прекратилось. Первая принялась рьяно изучать тетрадку и готовить лекарство впрок, благо в лесу и на лугах уже вовсю зеленели травы. А вторая окунулась в жизнь замужнюю. Жили семьей у Матрёниного отца, а молодой муж строил дом прямо в центре деревни, у сельсовета.

Жизнь становилась всё сложнее и сложнее. Крестьяне отказывались продавать хлеб заготовителям по твёрдым ценам, прятали его и сбывали мешочникам по стоимости вдвое, а то и втрое превышающей государственную. Участились случаи насильственных обысков, расследований сокрытия излишков хлеба и наказаний. Каждый, кто пережил зиму 1919 года, понимал, что зима 1920 года будет ещё суровее.

Из-за Гражданской войны некому было сеять, множество полей стояли брошенные. Крестьяне, кто помоложе, либо присоединялся к бандам, либо отчаянно с ними боролся.

В некоторых сёлах Поволжья начали появляться первые вспышки голода. Но впереди было лето, люди сажали огороды, заготавливали сено, дрова, готовились собирать мёд, ягоды, грибы. Ремесленники больше не тратили своё время на производство товаров. Гончары, бондари, кузнецы теперь пахали землю, засаживали огороды и молились, чтобы их семьи пережили это нелёгкое время.

К Варе тянулись бабы за лекарствами от поноса. Дети как саранча объедали неспелые зелёные яблоки, травились волчьей ягодой в лесу. Новоявленная знахарка старалась помочь, чем могла, и слава о ней пошла по селу.

Мужики вслух осуждали Варю, называли за глаза ведьмой. А их бабы бегали тайком то за порошочком от похмелья, то за средством от нежеланной беременности. Как в такое время рожать? Тут себя бы прокормить да тех, кто родился ранее.