Книга Проклятие прабабки. Род одиночек, страница 78 – Анна Чернышева

— А не часто. А сегодня вот к барскому дому ходил. Порастащили там всё мужики на дрова да на продажу чего, а кто-то еще и поджечь пытался. Увидел дымок, прибежал. Еле затушил. Хорошо, что до стен не добралось – хлам на дворе загорелся. Всё-ж таки казённое имущество, я за него ответственность несу.

Варя отвернулась, молча жуя хлеб. Мысль о её бывшем доме не всколыхнула внутри ничего. Там жила какая-то другая Варя, которая отдавала приказы, ела досыта и верила, что всё в её жизни будет хорошо. А здесь сидела другая девушка, которая заставляла себя есть ароматную горбушку медленно, тщательно пережёвывать кусочки и маскировать покашливанием бурчание голодного желудка. Почему-то совсем невыносимо было показать, как она на самом еле хочет есть.

— А ты, Варвара, всё по лесам бегаешь? Шепчутся бабы-то, что ты травками какими-то промышляешь, коренья да грибочки перетираешь. Яды собираешь…

Варя громко и показательно рассмеялась.

— Яды собираю, ахахаха, – проговорила она сквозь смех. – А на-ка загляни, какие я яды набрала, Матвей Ильич. Вот тут у меня почки липовые, берёзовые, вот кора, а вот листья брусники. Никогда ты брусникой не травился, нет? А жаль… А зимой ко мне те бабы бегают за отваром от простуды, от поноса, от сыпи… Ну курицы, ну пустоголовые! Кто ж их тут без меня лечить будет? После тифа никого не осталось, кто бы в травках понимал. А и я не всё понимаю, чему успел меня старый аптекарь обучить, то и собираю. Ты аптекам тоже не доверяешь, Матвей? А?

Во время её тирады Матвей впился в неё зелёными глазами и внимательно следил за губами. А потом внезапно наклонился и поцеловал. Доли секунды хватило на то, чтобы Варя сообразила, что происходит, и оттолкнула его, повалив на траву. Потом отвернула лицо и гневно процедила:

— Ты что это себе позволяешь, подружкин муж? Совсем ум пропил?! – сердце у неё колотилось как сумасшедшее, губы горели, хотя поцелуй длился всего мгновение.

— Ну Синицыну же ты позволяешь себя поцеловать, – зло бросил он, поднимаясь и отряхиваясь от налипшей травы и иголок. – А я чем хуже?

От возмущения Варя аж подпрыгнула и приземлилась на прямые ноги. Не стесняясь в выражениях, заорала на него:

— Да Синицын меня замуж позвал, остолоп ты деревянный! Ты что же про меня удумал? Раз вдова, так всё можно теперь? И защитить некому? – дыхание кончилась и Варя молча начала собирать вещи – сброшенный жилет и платок, корзинку, сумку. Вскочила на ноги, обернулась на Матвея и припечатала: – Дурак недогадливый! – и с досадой пошла прочь, не оглядываясь.

Как она и ожидала, следом за ней Матвей не пошёл. А она была слишком гордой, чтобы посмотреть. Так и дошла, злясь, до самого дома. Было обидно, что в его глазах она выглядела легкомысленной и гулящей бабёнкой. А она не такая! В этот раз она не позволит себе ничего лишнего, как было с мужем. Ни за что!

* * *

Дома окунулась в домашние дела, чтобы руки были заняты. Раскладывала брусничные листья на просушку на печке, на подоконник выложила пластинки коры и чисто вымытые корневища лопуха и папоротника. Почки разложила на улице – они тяжёленькие, не улетят от весеннего ветра.

Но покой никак не приходил. Решила затопить баню да погреться, потому что жира на костях совсем не осталось и Варя постоянно мёрзла. Заодно и Лидочку погреет, и Федоре останется. Запасов дров уже не было, по слабости сил приходилось постоянно таскать из леса маленькие ветки да хворост, но зиму уже пережили и замёрзнуть им не грозило. Поэтому Варя высыпала в печку целую кучу сосновых шишек, сухие ветки с иголками, тонкий хворост и одно небольшое полено. Должно хватить. Поставила на каменку большое ведро с холодной водой. Приготовила свои притирания – пучки с луговыми травами, настой из корня мыльнянки с добавлением пионового цвета – Варино личное изобретение. Для волос налила себе отвара ромашки, которой поила простывшую где-то Федору. За приготовлениями прошло пару часов, и баня успела нагреться. Пришлось подкинуть ещё шишек, и печка сильно дымила, но Варя и этому была рада.