Книга Во главе закона, страница 22 – Лия Арден

Элион застыл с приоткрытым ртом, не сразу поняв разницу.

— Это значит…

— Он был практически неуязвим, если видел опасность, – первым догадался Кай.

— Верно, – согласился Морос. – Он мог спастись от пронзавшего его лезвия или пули, вовремя сделав себя иллюзорным. Но у судьбы дерьмовые шутки. Убивший его взрыв был слишком неожиданным, брат не успел среагировать.

Хреново.

На кухне повисла тишина, но уже не настолько скорбная или гнетущая, как раньше, – скорее намеренная, в знак почтения погибшим.

— С артефактами смерти этот талант передаётся его следопытам, чтобы они могли выполнить его поручения, – продолжил Гипнос. – Но мы возвращаемся к главной проблеме. Твоё тело. Обычно Танатос делал следопытами умирающих или недавно погибших. То есть он возвращал души в тела и давал им способность излечиться и получить неуязвимость. Но ты… я бы сказал, что сейчас ты не распадаешься только благодаря перстню, и если ты его снимешь, то велика вероятность, что твоя душа просто распадётся на части и исчезнет.

Теперь тишина ошеломила. Под изумлёнными взглядами Элион неловко улыбнулся и кивнул:

— Танатос предупреждал об этом. Не такими фразами, но, по его словам, шансы были пятьдесят на пятьдесят, что я вообще попаду на Переправу, а не растворюсь в бесконечности.

Лицо Кая приобрело знакомое нечитаемое выражение, как в те моменты, когда он слышал то, что его злило.

— Позволю себе предположить, что шансы были тридцать на семьдесят и успех был не на твоей стороне, – озвучил невесёлую истину Морос. – Но всё переменилось из-за нити и Весты.

Дочь Гипноса напряглась, держа турку с кипящим кофе.

— Грайи сказали, что нынешний путь – моя судьба, – припомнил странную фразу богинь Элион.

— Вполне возможно, – не стал отрицать Гипнос. – Необычное течение судьбы, но то, что нить не исчезла, доказывает, что что-то не так. Веста, покажи мне край.

Нехотя Веста отставила турку, отступила от отца на пару безопасных шагов, и лишь тогда в её руке появился знакомый кубок. Она достала скомканный золотой клубок, свет моментально рванул к Элиону, сделав нить, которая тянулась к его груди, видимой. Он слабо тронул её пальцами, и нить отозвалась лёгкой вибрацией. Веста не отдала моток отцу, позволила разве что из её рук взглянуть на второй конец.

— Он похож… на начало, – нахмурившись, бросил Морос.

— Что? – не поняла Кассия.

— Сперва плетётся нить судьбы, она создаётся с запасом, всегда длиннее, чем надо, а затем судьба дарует ей свет. Там, где свет обрывается, наступает конец, и Атропос отрезает излишек. Начало у нити очень аккуратное, напоминает петлю, но конец – это всегда срез. У Элиона же… конец заканчивается такой же аккуратной петлёй.

Элион растерянно пожал плечами, когда все посмотрели на него, будто он мог знать ответ.

— То есть свет заполнил всю нить с излишком, но мойры эту странность пропустили? – вмешался Иво.

— Могли, – согласился Морос. – Слишком много нитей в их распоряжении, чтобы следить за всеми. Тем более если свет залил всю нить, то такова воля судьбы, а мойры лишь проводницы.

— Выходит, у судьбы Элиона… именно у его судьбы, а не жизни – нет завершённости? – предположила Кассия.

Гипнос то ли заинтересованно, то ли ошарашенно уставился на нить в руках дочери. Взгляд отца Весте явно не понравился, и она спрятала нить в чашу, а ту – в своей груди. Связь между братом и сестрой ещё какое-то время горела, но вскоре перестала быть видимой.