Книга Во главе закона, страница 25 – Лия Арден

Уже будучи в заключении, она трижды сдавала анализы на грёзовую хворь, все они приходили отрицательными. Это и несовершеннолетний возраст сохраняли ей жизнь, потому что смертная казнь не применяется до совершеннолетия, которое настигнет девушку через семь месяцев. И если сперва она жаждала правды, то теперь пыталась от неё скрыться, смиренно дожидаясь конца своих дней в тюрьме.

— Эй!

Она не отреагировала – обняв колени, так и осталась сидеть на полу, боясь возвращаться на свою койку. Сон не приносил ей ничего, кроме кошмаров и последующего сонного паралича, она так боялась спать, что отключалась лишь раз в несколько дней, будучи не в состоянии больше бодрствовать.

— Пс! Чудна́я! – опять позвал Макей из камеры напротив.

Низший из Дома Раздора, посадили на год за мошенничество. Девушка решила, что он совсем отбитый, потому что был одним из немногих заключённых, кто продолжал с ней общаться.

Она нехотя приблизилась к решётке, уже зная, что он не прекратит попытки её дозваться, а в итоге стражник вернётся и их обоих отправят в железные склепы.

— Держи!

В плечо что-то врезалось, она вздрогнула и едва успела подхватить это раньше, чем оно ударилось о грязный пол. Она с недоумением разжала ладонь, не сразу поняв, что держит самый настоящий…

— Это абрикос, чудная! – в привычной ему жизнерадостной манере выдал Макей, будто она фрукты и ягоды никогда не видела. Хотя девушка так долго таращилась на плод, что вывод был не лишён смысла.

Макей общался с ней неформально, не зная, что она от рождения третьего сула, а выросла в семье аристократов. Но Макею фамилия Кайлос ничего не говорила, а её гул он ощутить не мог: всем заключённым делали ахакор принудительно, чтобы они не пытались использовать способности на стражниках.

— Откуда? – хрипло, едва ворочая языком, спросила она.

— На ужине давали, а ты ж его пропустила. В отключке была. Стражники тебя не добудились. Воды нет, но ты пить, наверное, хочешь. Ничего другого предложить тебе у меня нет, – бесхитростно объяснил он.

Стало совсем непонятно, за какое мошенничество Макей сюда попал, как с его натурой он вообще мог кого-то обмануть. Макей не впервые делился своей едой, которую было не так просто умыкнуть из столовой, но при этом ни разу ничего не просил взамен, ему хватало и общения.

— Сколько в этот раз продержалась? – воодушевлённо поинтересовался он, сверкая белозубой улыбкой в полумраке.

Девушка с трудом откусила кусочек мякоти, сладкий сок растёкся по языку. К счастью, тошнота не вернулась, однако челюсти работали скованно, и она опасалась прокусить неповоротливый распухший язык, но ей действительно полегчало – горло перестало саднить.

— Почти три дня.

Макей присвистнул, словно это соревнование, а она спортсмен по отказу от сна. В какой момент отключилась в этот раз, девушка не помнила, как и не представляла, сколько проспала. Голова была ватной, последние силы она потратила на то, чтобы съесть абрикос.

— Знаешь, чудная, я бы на твоём мес…

Продолжения она не услышала за внезапным взрывом, который разнёс несколько стен. Девушка отлетела в сторону, как тряпичная кукла. Удар о кирпич выбил дух, поднятая в воздух пыль и каменная крошка взметнулись вверх, полностью скрывая из виду коридор. В ушах стоял назойливый монотонный гул. Других звуков она не слышала, но разглядела, как кто-то снял дверь с петель и беспрепятственно зашёл в её камеру. Она не нашла в себе сил встать, даже когда к ней приблизилась огромная фигура. Свет фонарика ослепил, на лицо нацепили какую-то маску, и в нос ударил сладковатый запах. Больше она ничего не видела.