Книга Проклятье Первородных, страница 47 – Мари Браулер

Все, что могла делать первородная сущность — это поглощать всю генетическую информацию живых существ, хранимую в цепочке ДНК. Все, что она делала — высасывала то, что считалось человеческой душой.

Процесс всегда был одинаковым. В омерзительном процессе поглощения чужого сознания перед угасающей жертвой мелькали картины первородного хаоса, сковывающего ледяным ужасом. Захватывая чужое сознание, сущность непроизвольно пускала жертву в свое невыразимо черное губительное естество.

Непроглядная тьма окутывала человеческое сознание, впитывая все, что было человеком, и в последние мгновения в угасающем разуме жертвы мелькали невыразимые видения первородной богомерзкой бездны.

Сопротивляться было невозможно. Проклятые бессмертием первородные обитатели бездны владели уникальной способностью тотального гипноза и внушения. Так Первородные питались. Только так они и могли существовать.

Ничего необычного в поведении Анагианы не было. Все, что могла сделать сущность в красивом женском теле — поглотить сущность живого человека.

Наработанная процедура, однако, не сработала в этот раз. Анагиана также понятия не имела, кто стоит перед ней. Не могла она этого знать.

Клеон всю свою взрослую жизнь старался скрыть от самого себя необъяснимые случаи, происходившие с ним с самого раннего детства. Он потратил состояние на психологов, чтобы убедить себя, что у него просто больное воображение. С самого детства Клеон до смертного ужаса боялся темноты. Гораздо сильнее, чем другие дети. Темнота, которую видел Клеон была другой — плотной и отливающей черным маслянистым блеском.

Всего он не мог вспомнить из своих снов. Но очень глубоко за завесой сознания хранились воспоминания, что каждый раз из состояния полного оцепенения от дикого ужаса Клеона всегда выводила необъяснимая яркая вспышка. Словно каждый раз вспыхивала звезда на непроглядном темном небе.

Когда в детстве он застывал у окна перед кромешной черной пеленой, казалось, что спасительный титановый луч приходит откуда-то сверху. Разгоняющий дьявольскую плотную тьму луч всегда воспринимался, как спасение, хотя Клеон этого и не помнил в обычном состоянии.

Он забыл и похоронил глубоко в собственной памяти собственное предназначение. Он не помнил, что не принадлежал к человеческому роду.

Клеон не знал о необычных способностях собственного взгляда. Не знала этого и Анагиана, пытаясь сделать то, что для Первородных было естественным.

В последнюю минуту разговора Клеон не успел отреагировать. Слишком гибкое для человека тело оказалось перед ним слишком быстро.

— Анагиана! Что ты делаешь? — мозг до последнего пытался воспринимать ситуацию как разумно и логически объяснимую.

Завороженный, он не мог оторваться от черных блестящих полостей на лице, где раньше располагались глаза. Ничего не мог сделать обычный человек под мощнейшим напором плескающейся в растянутых глазах черной жидкости, поглощающей человеческую душу.

Клеон не знал, что его кристально-серые, почти прозрачные глаза со стальными крапинками в виде сложного узора вокруг зрачков, были не просто удивительным отклонением, которому все удивлялись.

Блестящие вкрапления, которые складывались в чудной узор вокруг зрачков, медленно соединялись. Словно по глазам растекалась жидкая сталь.