Книга Нож для бумаг, страница 123 – Алексей Кукушкин

Фото 63 – Джон Уилсон Кармайкл «Бомбардировка Севастополя», (1855), холст, масло – Королевский военный госпиталь Челси, Лондон (где наглядно демонстрируется действие этого забытого вида оружия в виде белых бубликов на небе, причем обратно «в ответку» летят ракеты!).

Адмирал Кроун, при третьем залпе, когда японец дал уже залп из своих мощных французских орудий, правда пока не точный, приказал немного развести орудия. Чтобы охватить как можно более большую площадь, и поразить супостата на новом корабле, хотя сейчас и отстреливающегося хотя бы одним тороидальным вихрем, или двумя, как повезет. И вот расчёт опытного адмирала оправдался. Рыскающий на курсе как пьяный «Унеби» умело обходящий то один «бублик», то другой, раздвигающие большие круги на воде и схлопывающиеся, с огромным и смачным звуком – улюлю, поразил один из бубликов. Александр Егорович крякнул от удовольствия, представляя как, пришлось в данный момент японским морякам, да и огонь их орудий временно прекратился.

Принц Такэхито находился в боевой рубке «Унеби» и первый массивный воздушный вихрь, обрушившийся на его новенький с иголочки крейсер, пережил относительно спокойно, только в ушах звенело, чего не скажешь обо всей команде и хозяйственной части вверенного ему императором корабля. Укрыть весь корабль дюймовой броней, отлично защищающей от тороидальных вихрей, не представлялось возможным, как это удалось сделать на мониторах и осталось уповать лишь на Аматерасу. Но уповали далеко не все, и страшный залп, ударивший сверху, сбил с ног сигнальщиков, орудийные расчеты, оборвал тросы пары шлюпок и сбросил их в море. Крейсер даже прекратил стрельбу на несколько минут, чем воспользовался русский корабль взявший курс на сближение и не перестававший выплевывать в небо, словно играючись один тороидальный вихрь за другим, и вот уже Такэхито видит, как еще один вихрь попадает в «Унеби», и люди только отошедшие от первого попадания достаточно тяжело, снова оказались прибиты к палубам вторым воздушным ударом страшной силы, дымовая труба была смята словно старая консервная банка и нагнулась к правому борту, левая накренилась в противоположную сторону. Мачты тоже сложило, весь стоячий и бегучий такелаж беспомощно болтался над набегающими воздушными потоками. Прожектора, которые не успели убрать, смяло, как и множество мостиков и лестниц, матросы потянулись в лазарет со сломанными конечностями, песком в глазах. Часть снарядов укатилась в море, снесенные с палуб мощным вихрем, а некоторые мешки с порохом оказались разорваны и порох рассыпался по палубе, грозя бедой. Расстояние до русского корабля, который шел, словно заговоренный и «покуривал» выпуская облачка тороидальных вихрей, попадания которых все были точнее и точнее. Выстрелить японцам удалось только из кормового 24-сантиметрового орудия. Дистанция между крейсерами, была порядка десяти кабельтовых, промахнуться с использованием оптики было затруднительно, и мощный 162 килограммовый снаряд попал в полубак «Владимира Мономаха». Ударился в якорь и своей кинетической энергией вдавил его в стальной корпус и взорвался, вспучив палубу, раскидав расчёт 6-дюймового орудия установленного на полубаке, кого в сторону, кого в море, а кого и на тот свет.