Книга Нож для бумаг, страница 125 – Алексей Кукушкин

Принц Такэхито, поняв, что грозит крейсеру, собрал вокруг себя полтора десятка офицеров и пятьдесят вооруженных холодным оружием матросов, взбодрив их десятком фраз призывающих выполнить свой долг перед императором до конца, бросил их всех на русский десант. Внезапный отпор обескуражил нападавших, одно дело сражаться с матросами вооруженных ведрами и палками, а другое дело отражать штыковую атаку и самураев – мастерски владеющих своими мечами, и размахивающих ими на узкой палубе крейсера с убийственной точностью. Такэхито не собирался отсиживаться за чьей либо спиной. Раз в морском бою у него не получилось, то все решит его меч, управляться с которым его учили с детства, и редкий день проходил без тренировки.

Встав перед лестницей, по которой на мостик хотели подняться десяток русских десантников, Такэхито сделал по направлению к первому противнику – здоровенному бородатому егерю, выпад и сталь вошла прямо в сердце, белая гимнастерка окрасилась алым пятном. Второй рубящий удар пришёлся по соседу, отсек тому руку, и она все еще сжимая палаш, упала на палубу, а он опешил, не зная что делать, то ли хватать её, то ли, каким-то образом отомстить! Но сзади напирали, и принц отсек несчастному голову, а затем отбив мечем новый удар палаша. В другой ситуации он бы никогда не сделал, так как берег алмазную сталь своего меча от соприкосновения с неблагородным оружием, снова рубанул уже другого нападающего сверху вниз, рассекая тому грудную клетку от шеи в сторону солнечного сплетения и выпустив его душу из бренного тела ловким ударом. Наверняка Такэхито перерубил бы всех нападающих, но урядник Токарев из револьвера выстрелил в берсерка-японца, попав прямо в голову между глаз, уж что, а пострелять уроженец Дона любил, тратя на патроны много денег, а также подпиливая их всевозможным способом, каждый раз удивляясь результату. А в данной ситуации, когда он потерял трех своих опытных солдат, пристрелить японца было просто необходимо, хотя при других обстоятельствах Токарев с радостью потренировался бы с ним на мечах деревянных, позаимствовав опыт противника и обогатив его и без того нескудный арсенал фехтовальных приемов.

Десант захватил верхнюю палубу крейсера, боевую рубку, бак и ют крейсера, а также центральную часть, закончив тушить пожар кровью вражеских моряков, о чем немедленно доложили Кроуну. То перешёл на захваченный корабль, неспеша и властно, вспомнив, что также шагал по палубам шведских кораблей «Венус» и «Ретвизан» сорок лет назад. Но, тогда шведы сдались на милость победителя, а здесь забаррикадировались, разобрали оружие и готовили к пуску вторую мину, и время уже шло на минуты. Если японцев не остановить, – рассуждал Кроун, – то самое меньшее они могут открыть кингстоны и затопить свой корабль, тем самым лишая нас заслуженной добычи, но если найдётся умник и сможет снарядить мину, да еще кто-либо отдаст об этом приказ, то критические повреждения может получить и «Владимир Мономах». Матросы, конечно, подведут пластырь Макарова, а водоотливные средства будут постоянно откачивать воду, но идти домой, не солоно хлебавши, с пластырем через половину земного шара, очень маленькое удовольствие. И Кроун опять применил запрещенный прием, который был уместен скорее у пиратов Карибского бассейна, нежели у офицеров русского императорского флота. Десять рублей за голову каждого японца, захватить весь корабль! – скомандовал адмирал, а сам перекрестился, представив, как его черти будут жарить на сковороде, за отдачу этого приказа.