Книга Тартуга. Обратно в Хелл, страница 47 – Максим Антипин

— Как обстоят дела, дорогие работники? – Обратился к передвигающимся в потемках морякам. – Да, ароматы у вас… Кхм-кхм… Чудо-чудное.

— Плоха, очень плоха. – Рослый матрос возник перед Троном, держа в одной руке огромный черпак, а другой почесывая затылок. – Многа вода бежит, мы усталось ощущаем.

— Да ладно? Ощущаете? Может, для начала перестанешь светить фонариком-гнилушкой мне в лицо? – Язвительно поинтересовался абордажник.

— О, харашо. – Матрос прикрыл крупной ладошкой лоб, создавая барьер свету, – что дальше?

— Продолжаем работу, оберегаем припасы. Скоро пришлю еще людей, поднимем бочки наверх. Проверим качество, протухшую и испорченную воду выльем. С провизией так же поступим. Снизим вес, поднимем ватерлинию. Хотя… Скоро начнем точить ядра… Опять просядем… Эх… – Махнул рукой пират, – жира мало осталось, да?

— Нет. То есть, да. На дне бочонков.

— Я понял тебя, дружище, продолжайте трудиться. – Бритоголовый похлопал здоровяка по плечу, – и подливайте ману в безымянных, а то еле двигаются.

— Боцман Смурф сказал беречь ману. – Матрос говорил нерешительно, словно боялся физической реакции на сказаное.

— А я говорю, чтобы лили! Скоро мы пополним припасы, идем к земле. Боцман Смурф, ишь ты! – Трон погрозил пальцем, – скажи на милость, коли ко дну пойдем, на кой нам сэкономленные запасы?

— Эээ, не знаю… – Бугай пожал плечами.

— То-то же, – абордажник развернулся, направляясь обратно, по пути продолжая делать короткие записи.

Боцман Смурф… Извечный обитатель вороньего гнезда, расположенного на вершине грот-мачты, самой центральной мачты крупных кораблей. Еще старожилы говорили, что не видели его трезвым. Из жидкости употреблял только ту, что имела градус. Чем больше, тем вкуснее. Помимо своих обычных обязанностей, отвечал за большую часть имущества на корабле, организацию работы безымянных, юнг, выдачу необходимых инструментов. Был главным по хозяйственной части. Так как чиновников, заведующих коммерческими вопросами, на корабле "ТАртуга " в наличие не было, она еще и распределяла жалование. Боцман Смурф на самом деле являлась женщиной. Только все ее называли в мужском роде. Она, конечно, не выглядела как последняя алкашка, но возлияния все равно отразились на ее облике. Волосы, потерявшие былую красоту, тонкими ниточками торчали из-под видавшей жизнь треуголки. Поблекшие светло-голубые глаза давным-давно померкли. А губы, местами потрескавшиеся, навсегда изогнулись в язвительную улыбку. Обветренное загорелое лицо вида перепечённого яблока, ясно показывало окружающим убеждения боцмана Смурфа: есть два мнения: моё и неправильное. Если у вас нет выпить, то нам нечего с вами обсуждать.

Просторный ядовита-голубоватый костюм мешком сидел на ее теле. Местами выцвел, местами порвался. Из обуви предпочитала плетеные тапочки, но она их надевала только при высадке на землю. На судне передвигалась исключительно босиком. Так удобнее и безопаснее лазить по такелажу, бегать по мачтам, взбираться в воронье гнездо. Оружия при себе не имела. На суше с ней всегда находились рядом пара-тройка матросов и лизоблюдов из свиты, получающие несколько большее государственное жалование, нежели остальные члены команды. Данных факт не афишировался, и о нем предпочитали не говорить, хотя все были прекрасно осведомлены. Во время боя боцман Смурф кричала, подбадривая головорезов, самостоятельно не вступая в сражение. Коле дойдет и до него, то под рукой всегда имелось некоторое количество стеклянных бутылок из-под спиртного, которые можно бросить в противника, или разбить, превратив ее в смертоносную розочку.