Книга Герцог. Книга 1. Формула геноцида, страница 84 – Евгений Юллем

— Вот, Ваша Светлость! Привел!

— Подожди теперь за дверью.

— Конечно, Ваша Светлость!

Ага. Подождет. Только вот ухо прижмет ко всем щелям. Пусть послушает. Я шевельнул пальцами и активировал Полог Тишины, на мгновение подсветив его красной вспышкой.

— Садись, — кивнул я на стул. — Ты Невдентис?

— Да, Ваша Светлость, — без всякой тени раболепия заявил браконьер.

Собственно, мне-то без разницы, что в местных лесах хозяйскую дичь отстреливают, это забота графа. Ну или теперь графини, кто их там разберет. Это если граф действительно мертв.

— Дерзкий ты малый, как я погляжу, — я посмотрел на детину.

— Как будет угодно господину герцогу, — пожал тот плечами.

— Господину герцогу будет угодно знать, куда мог деться господин граф. И подожди врать, — я достал золотой и постучал ребром монеты об стол. И подпустил плетение Подчинения.

— Понятия не имею, — сказал детина. — В лес он ходил. Может, в последний раз тоже, но я его не видел.

— Значит, поедешь со мной. Монета твоя, если покажешь на месте. И никому не скажу, что ты мне расскажешь, — пообещал я.

— Хорошо, — пожал тот плечами.

Я встал со стула, и вышел из дома старосты, резко и с силой пнув дверь.

— Ой! — староста повалился на пятую точку, зажимая разбитый нос.

А вот нечего подслушивать, ухмыльнулся я. Тем более, такой негативный опыт стоит больше, чем лекция о вреде любопытства.

— Пойдем, -поманил я детину в фургон, предварительно сбив грязь с наших сапог. Нечего, автомоек тут нет.

— Здравствуй, пес, — детина влез на сиденье и в упор столкнулся с мордой Друга.

— Следи за языком, быдло, — задрал нос я. — Это барон Волк ван Гавкенфельд. И обращаться к нему надо «ваша милость». Уяснил?

— Да, Ваша Светлость! — детина не понял, я так прикалываюсь или на самом деле?

Здесь и петы могут иметь пожалованное господином дворянское звание и считаться выше простолюдинов. Что поделать, привилегии аристо выше законов природы.

Друг лениво зевнул, обнажив огромную пасть, полную острых зубов и с дюймовыми клыками, и лениво посмотрел на шею браконьера.

— Простите, Ваша Милость! — кивнул детина. Все-таки вежливость имеет значение, когда клыки на пядь от сонной артерии.

Друг еще раз зевнул, покосился на детину и отвернулся. Немытое мясо его не интересовало.

— Показывай дорогу.

И наш фургон выехал из деревни и лихо покатил к виднеющемуся неподалеку лесу. Большому такому лесу. Здесь, на севере Лундии, у границы с Зунландией, леса были практически нетронутыми. Зачастую такие массивы доходили аж до Эльфарии, превращаясь дальше уже в модифицированное ушастыми насаждение. За исключением вырубок, прилегающих к деревням. Но обычно хозяева земель запрещали рубку леса под страхом наказания — дай людям волю, они мигом переведут вековые деревья на банальное топливо для печей.

Через полчаса мы стояли перед стеной деревьев. Я загнал фургон неглубоко в лес, насколько позволяли прогалы.

— Дальше — только пешком, — предупредил меня мой проводник.

— Ну хорошо, — согласился я. — Выгружаемся.

Мы все вылезли из фургона. Я тщательно закрыл двери и наложил пару охранных плетений, вспыхнувших красными сетями.

— Да здесь никто ваш фургон и не тронет, — сказал детина.

Ага, только я вот видел блеск у него в глазах. Вместо ответа я подобрал большой сук и запустил его в фургон. Вспышка, дым, от сука остались головешки, упавшие на траву. Глаза детины погасли, он потряс головой.