Книга Эпоха Сочувствия Том 1: Балы и бомбы, страница 170 – Святослав Макаревский

— Мне просто не понравилась её кровожадность, – смутилась Ксардия. Зря она это сказала – ей тут же стало жаль девочку, которую она обидела. Да, в конце концов, не Наршу же хамила!

От дальнейшего неприятного разговора её спас краб, которого молодой мужчина выронил – краб, звонко щёлкая клешнями, угрожающе направился в сторону Наршу. Смешной какой, как боком бегает! Девочка ожидаемо закричала, мать её закричала ещё громче, а молодой мужчина попытался было схватить краба, но тут же одёрнул руку – кажется, получил порез.

— Вы в порядке? – инстинктивно воскликнула Ксардия на ортезийском. Мужчина ничего не понял, но, видимо, догадался, что она имела в виду. В это время другой турист сумел-таки схватить краба и с силой вышвырнул его за борт. Краб плюхнулся в воду и исчез, остались только круги.

— Ну ты молодец… – разочарованно как-то прошептала Лианелла. Ксардия и не заметила, как гувернантка подошла к ней сзади – сейчас та дышала ей в спину.

— Прости, я… дурочка я! – сказала Ксардия, проходя мимо неё в сторону своей лавки. Мерьетта уже успела вернуться к своей леске.

— Так её! Молодец! – со смехом возразила подруга. – О! А у меня, кажется, краб!

Ксардия чувствовала себя пренеприятно. Притом, физически тоже – к горлу подкатил комок, чуть-чуть тошнило.

«Ну кто тебя заставил девочку обижать, кто?» – сказала она себе, и сама же ответила на этот вопрос. Да вон тот молодой человек, который, морщась от боли, наблюдает за пассажирами. А как только взгляд его наткнулся на Ксардию, лицо сразу просияло – или ей так просто показалось.

«Не показалось!» – решила она для себя.

— Кто это такой? – спросила Ксардия Мерьетту, решив, что той должно быть известно, кого её дядюшка на лодку пригласил.

— А, иностранец? – сказала Мерьетта. – Ты лучше на краба посмотри. Красивенький какой… Пальцы я ему в клешни совать, естественно, не стану…

Интересный иностранец. Ксардия не знала, что и думать о нём.

Поймав нескольких крабов и увидев пару крупных черепах, туристы поплыли на северо-запад, обратно к Голубому озеру. Паровая машина работала на полную катушку, и лодка развивала приличную скорость, порывистый ветер трепетал уложенные волосы Ксардии и рукава её белого платья, норовил стащить с неё соломенную шляпу.

Лодка проделала долгий и крутой поворот по змеящемуся руслу реки, и перед пассажирами открылась удивительная панорама: серо-зелёная высокая скала, и в скале высечены фасады подземных гробниц – треугольные фронтоны на пилястрах, а между пилястрами чёрные входы.

— Неплохой вид, не поспоришь, – сказала гувернантка Ксардии. А Мерьетта между тем явилась из соседнего салона – и не одна. С ней шёл тот самый молодой мужчина, о котором говорила ей Ксардия, и обеих сопровождал господин Нецтэтси.

— Ксардия, позволь представить тебе моего знакомого, – пробасил дядюшка Мерьетты, держа в руке дымящуюся сигару. – Это Верлен Ларентин, он ортезийского, правда, не знает. Он сибсиорец.

— Рада знакомству, – сказала Ксардия на кювэрском, и Верлен Ларентин ответил и пожал ей руку.

Разговор между ними, правда, не клеился – Ксардия могла бы найти, что ему сказать, если б вокруг никого не было. Но встреча наедине… пока для этого слишком рано…

Но если не сейчас, то будет поздно! Послезавтра Ксардия с родителями уезжает назад в Сидему… А она даже и не разобралась со своими чувствами.