Книга Эпоха Сочувствия Том 1: Балы и бомбы, страница 63 – Святослав Макаревский

Араэтси, по правде сказать, имел право считать себя лучше других. Прощупав его мозг, его тело, Гарви понял, что тот тоже является одарённым, пусть и менее могущественным. А значит, влиять на него придётся ещё аккуратнее – возникал риск того, что Араэтси заметит чужую волю, которая тушит его нелюбовь к кювэрцам и к Гарви Ирклисстону в частности.

Гарви, судя по всему, преуспел – сначала Араэтси перестал попусту пререкаться, согласился на совещаниях говорить на кювэрском, а затем уже начал активно поддерживать того, кого ещё несколько дней назад с трудом терпел. Медленные изменения довольно малозаметны – и никто ничего не заподозрил. А если кто и заподозрил, то оставил свои мысли при себе и придумал собственные объяснения.

— Мы сумеем захватить Западный форт, – ответил Гарви на вопрос Араэтси. – Наша победа неотвратима, генерал. Когда моя армия выступила к вам на помощь, она состояла, в основном, из необстрелянных юнцов. Но пройдя заснеженные перевалы, где ветры достигали такой силы, что сбрасывали людей в пропасть… – тут он сильно преувеличивал, – и разгромив осаждающую Сидему армию Карнберга, эти новобранцы превратились в настоящих воинов. Не солдат даже, а именно могучих воинов! И мы выбрали хорошую диспозицию и тактику. Вы всё знаете. Победа будет за нами.

Араэтси снова согласно кивнул. Однако, Вабону Феркансеру – Гарви чувствовал его эмоции – всё казалось слишком сложным и бессмысленным. Впрочем, возражать командующему, когда всё уже было готово для завтрашнего штурма, друг посчитал ненужным. Да, наивность и верность – вот два определяющих его личность качества.

— Гарви Ирклисстон, вы уж чересчур… – заговорил и резко запнулся генерал Кризер, командующий Первой Западной Армии Лар-Кювэра, который всю войну провёл здесь, в Ортезии. Он, подобно Араэтси, сразу невзлюбил Гарви. Но если ортезийского командующего пришлось убеждать способностями, то на сухого старика Кризера, напоминавшего внешне обтянутый кожей скелет, тридцатишестилетний Гарви Ирклисстон давил авторитетом гениального молодого полководца и приказом королевы и генерального штаба, которые назначали его главным на ортезийском театре боевых действий.

— Вы больше напоминаете сейчас философа-фаталиста, – прокашлявшись, продолжил генерал Кризер. – Простите мне моё неверие…

— Как написано в Книге Жизни, – перебил его Гарви, – «Неверие не прощается, покуда не покаешься в делах своих».

— Я имел в виду другое. Вы всё-таки не бог, уж извините, – желчно усмехнулся Кризер.

— Я не бог, я всего лишь человек, пусть и гениальный полководец, – живо засмеялся Гарви, поворачиваясь в сторону открытой стеклянной двери и подставляя лицо хмурому ранневесеннему солнцу, нависшему над тёмным морем.

— Но вы говорите: мы обязательно победим! Вы противоречите военной науке! Военная наука не может предсказать исход сражения!

— Меня беспокоит ваш недостаток веры в храбрость и силу кювэрских и ортезийских солдат, – снисходительно улыбнулся Гарви в ответ на выходку Кризера.

— Нет, я верю! И в силу солдат, и в то, что Господь Бог Ир-Шаддай на нашей стороне, на стороне правды, – при этих словах Кризера Араэтси презрительно поморщился, – однако же… Не стоит Его гневить самоуверенностью. Лишь Господь знает будущее.

— И это я, по-вашему, философ-фаталист? – всё ещё улыбаясь, поинтересовался Гарви. Этот старый болван всерьёз рассуждает о том, как бог вмешается в их дела! Да уж, вот до чего религия доводит!