Книга Академия Слов, страница 92 – Сенни Роверро

Что ж, видимо, придётся сказать прямо, хотя не хочется. Не только из-за неловкости, но и из-за того, что ему точно не понравится ответ. Вряд ли он обрадуется, узнав, что я рисковала жизнью ради него. И тем не менее он имел право знать. Если я его люблю, значит должна быть с ним честной. Иначе грош цена моей любви. Но... Признаться ему, что ради него поставила на кон свою жизнь это ведь всё равно, что сказать "я тебя люблю" и даже больше. Хотя вряд ли он это поймет, правда? Ему ведь привычно рисковать собой ради меня на заданиях, и он не видит в этом ничего такого. Значит можно говорить. Хотя расстраивать его всё равно не хочется.

Я закатала рукава и показала чёрные узоры, которые теперь "украшали" мои руки от тыльной стороны ладони и до локтя. Как будто "рукав" себе набила. Узоры эти, чем-то напоминающие татуировки в стиле хинди, могли даже показаться прекрасными, если не знать их значение. "Метка", которая появляется на каждом, кто победил Смерть, вызвав её на бой. Для большей ясности, чтобы он не подумал, будто я просто тату набила, я произнесла:

— Тавака атман – мадия анта.

В том, что стандартная формулировка "Поединка со Смертью" ему знакома я не сомневалась, он всё же боевик Министерства, один из лучших.

И без того бледный светлый побледнел ещё сильнее. Поражённо посмотрев мне в глаза, он произнёс:

— Пожалуйста, скажи, что это одна из твоих "чёрных" шуток.

Я лишь спокойно покачала головой.

— Но зачем? – он явно не понимал причин, которые могли толкнуть меня на такой поступок.

Наверное, никто на его месте, зная, что я тёмная, не понял бы. Я могла бы просто сказать "за тем, что я тебя люблю", но этого ему знать не следовало. То единственное, что я скрою от него – это свои чувства к нему. Он не должен знать, что стал моей слабостью, потому что не было гарантии, что не решит этим воспользоваться. А как вы думали? Любить не значит доверять, когда ты тёмная. А потому я лишь несколько печально улыбнулась невесёлой улыбкой и с долей горечи в голосе, которую не удалось скрыть, ответила:

— Потому что возможно я частично виновата в том, что вы чуть не умерли.

Да, если бы я нашла в себе силы рассказать о чём мы говорили с Кировым ещё позавчера, то, возможно, вчера Эдгар был бы осторожнее и не дал бы пырнуть себя смазанным ядом лезвием. И мне было очень горько от того, что раз Киров всё же действительно пошёл на что-то такое, то скорее всего светлый прав – мой кумир стал безумным тёмным. Теперь у меня не было ни единой возможности это отрицать, как бы мне ни не хотелось в это верить.

— Что ты имеешь в виду? – непонимающе нахмурился Эдгар.

— Не важно, – отмахнулась я и, встав дивана, принялась возиться с уже нарезанной мною до этого печенью. Готовить я умела и довольно хорошо, как мне говорили, но для себя никогда не занималась этим, предпочитая еду быстрого приготовления. Вира поступала так же. Однако Эдгару Викторовичу сейчас требовался определённый рацион, и ради того, чтобы он поправился, я была готова стоять у плиты. – Сейчас вам не стоит об этом думать, Эдгар Викторович. Целитель сказал, что вам нужен покой, постельный режим и хорошая еда. Вам в любой момент может стать хуже, вы побывали на грани и перенапряглись как пробуждённый. Так что о делах потом, сосредоточьтесь на том, чтобы как можно скорее выздороветь. Сейчас приготовлю печень, поедите, потом помогу перебраться в комнату Виры, та пока свободна.