Книга Лимбус. Том 1, страница 62 – Эон Линь

Ли Цзиньлун остановился на мосту, перекинутом через зеркальные водоемы, и всмотрелся в блики на чешуе плещущихся карпов. Его взгляд стал задумчивым и немного мечтательным, а блестящее золото глаз подернулось легким туманом.

— Генерал У, вы же помните, как появился первый чайный куст печально известного Мао Фэна^[52]? – Не дожидаясь моего ответа, Ли Цзиньлун продолжил: – Мудрецы из заоблачных гор считают, что тому, кто имел счастье видеть места, где он произрастает, нет необходимости искать по миру нечто более красивое. Я же считаю, что не чай наделяет смыслом некие вещи, но мы сами хотим, чтобы он стал их символом.

Карп плеснул хвостом, и брызги разлетелись по водной глади, оставляя после себя круги. Подобно этим кругам, слова Ли Цзиньлуна всколыхнули внутри меня давно отстоявшийся осадок, будто на дне пруда, заросшего лотосами, и теперь мутная вода смешивалась с кристально чистой, разрушая иллюзию безмятежности.

— Вы пришли, чтобы напомнить мне старую легенду, Владыка?

— Что вы, генерал У. – Ли Цзиньлун мягко улыбнулся. – Я бы не посмел отвлекать вас такой незначительной мелочью.

Нет, как раз он и мог бы так поступить – прийти в единственный день, когда я попросил меня не беспокоить, даже если весь Юньхай обрушится на головы жителей Фэнчжихай.

— Если рана закрылась, то следует забыть о боли. – Он провел кончиками пальцев по ограждению моста, будто пытаясь найти в них выщербину, и посмотрел на меня. – Однако нефрит с изъяном лучше, нежели обычный совершенный камень.

Я сделал усилие, чтобы подавить в себе нарастающее раздражение от того, как Ли Цзиньлун использовал излюбленные выражения, чтобы подтолкнуть меня к нужным ему выводам.

— Владыка, я ни на мгновение не сомневался в вашей мудрости, но не могли бы вы просветить меня, почему удостоили своим визитом именно сегодня?

Ли Цзиньлун спустился с мостика и прошел по тропинке с каменными фонарями к цветущим деревьям, неподвластным сменяющимся сезонам.

— До меня дошли слухи из Хэйдереса, что Ахимот остался жив и теперь готовит вторжение в Экнориан.

Ветерок, который раньше ощущался легким шелковистым прикосновением и дарил приятную прохладу, в мгновение ока стал слишком теплым и сухим. Я чуть не сбился с шага, услышав это известие из уст Ли Цзиньлуна. Если бы его произнес любой другой бог, то такое заявление вызвало бы только смех. Ахимот пал в битве тысячу лет назад, когда первый Верховный Жнец обманом присвоил победу себе, хотя решающий удар был нанесен одним из пяти сильнейших духовных мечей – Шигэтайяном, мечом Десяти Солнц^[53], принадлежащим Повелителю Тысячи Вод. В Тинсингуо и Экнориане знают разные версии событий прошлого.

В Экнориане эту битву называли взлетом дракона^[54] и присваивали победу Верховному Жнецу и королю Энделлиону, отдавшему свою душу за спасение людей. С годами образ жнеца, забирающего каждые сто лет потомка короля, перестали превозносить. Чем больше времени проходило, тем размытее образ героя становился, уподобившись демону, высасывающему невинные души.

В Тинсингуо правда была другой. Владыка Тьмы вторгся в Экнориан и устроил кровопролитную бойню. Повелитель Тысячи Вод в то время находился в Лимбусе вместе с обычными жителями Фэнчжихай и небольшой армией под моим командованием. Он принял удар Ахимота на себя, пробудив в своем мече душу Шигэтайяна. Они ожесточенно сражались, пока Повелитель Тысячи Вод не был смертельно ранен клинком Тьмы – Абиссхе, Бездной Душ – вторым сильнейшим оружием из пяти. Только после этого появился Верховный Жнец. Он обманом заставил Энделлиона дать клятву и принести в дар свою душу, когда исход битвы уже был предрешен. Жнец стал победителем, Ахимот и Повелитель Тысячи Вод превратились в пыль, а меч Десяти Солнц и клинок Бездны Душ исчезли вместе с ними.