Книга Лимбус. Том 1, страница 97 – Эон Линь

— Явилась, чтобы все доложить ему? Что ж, давай, действуй. Не буду ни препятствовать, ни оправдываться.

— Успокойся, Мортен, – махнула рукой я и присела на край стола, так удобно расположившегося между двумя колоннами. – Хочешь защищать Зависть – твое право. Не собираюсь нагло лезть в ваши дела, но раз ты добровольно отдал ему печать, значит, о чем-то догадываешься.

— Неужели та самая Ахлис решила переметнуться на другую сторону? – Одор криво усмехнулся. – И что же послужило причиной таких перемен?

— Неважно, Мортен. Я вернулась в Хэйдерес не душу тебе изливать.

— Душу? Какую из поглощенных тобой душ ты имеешь в виду, а, Кровавый Туман, унесший тысячи жизней? Или уже успела позабыть свое прозвище?

Как его можно забыть, когда оно преследовало меня по пятам тысячу лет? В памяти навсегда застыло поле боя и мой собственный дикий смех.

Кровавый Туман стелился по земле, напоминая языки лавы из Хэйдереса, пожирающие все на своем пути. Его мерзкая красноватая пелена была пронизана самой сутью зла, вызывающей дрожь в сердцах даже самых отважных людишек. Вихри клубились в воздухе, принимая форму рук, готовых сковать леденящей хваткой каждого, кто осмелится вступить в их обитель. Под его властью даже самые могучие воины ощущали, как жизненные силы покидали их тела, как кровь капля за каплей высасывалась этим облаком. Стон раненых и умирающих звучал в ушах извращенной музыкой, а лица, искаженные страхом и отчаянием от осознания, что ни один клинок или стрела не могут причинить вред самой Ахлис, доставляли мне ни с чем не сравнимое наслаждение.

Среди кровавой бойни жалкие людишки боролись за каждый вдох воздуха, за каждый шаг вперед, но моя Омихлема неотвратимо тянула их в бездонную пучину мучений. Несмотря на ужас, разлившийся в глазах экнорианцев, в их сердцах тлел огонь надежды, что они смогут преодолеть мой туман и одержать победу над демонами. Как же возбуждали сильные души, до дрожи в теле и сладостного предвкушения, когда они окажутся во мне – в Княжне Тьмы Ахлис по прозвищу Кровавый Туман.

— Говори, Мортен. Смертные Грехи у него? Он полностью исцелился и больше не будет ждать? Поэтому ты спас Инидия?

Одор поднял трость и стукнул об пол. Уши заложило, а залу окружила плотная завеса, заглушающая посторонние звуки. Атмосфера изменилась до неузнаваемости. Кроваво-красные стекла исчезли. На месте жутких витражей появились изображения желтых цветов – дийосов, – заботливо поддерживаемых лозами. Огонь в факелах приобрел мягкий и теплый оттенок. Воздух наполнился ароматами леса после дождя и распустившихся цветов.

Я оглянулась и увидела изысканные вазы, в которых стояли дийосы. Пальцы сами потянулись к золотым искрящимся лепесткам в обрамлении пышных зеленых листьев, как будто они пытались спрятать хрупкие бутоны от жестокого мира Хэйдереса.

— Это ненадолго послужит нам защитой.

— Тебе удалось, – пораженно прошептала я, не слушая Одора. – Как?

В мире демонов все цветы имели лишь четыре окраса: красный, белый, черный и синий. Все остальные было невозможно вывести, тем более у кровавого дийоса. Эти цветы прославились во всем Хэйдересе как самые красивые и одновременно опасные растения. Чтобы прекрасному бутону распуститься, дийосы впитывали в себя кровь своих жертв – разумных демонов, остальная им не подходила. Напитавшись ей, они расцветали, распространяя чуть сладковатый аромат. Несмотря на свою красоту, распустившиеся дийосы всегда свидетельствовали об убийстве. Но Мортен смог сделать цветы солнечно-золотыми. Чем же он напитал их в Хэйдересе, что они излучали такой свет, превращаясь из символа смерти в маленькое солнышко надежды? Однако, судя по наложенной иллюзии, Одор всеми силами старался сохранить это в тайне.