Книга Призраки старого кладбища, страница 22 – Дария Каравацкая, Эл Моргот, Ася Василевская, и др.

— Да как же так, пан…

На что он, разжав лежащий на столе кулак, сказал:

— Не переживайте, Тихон Степанович, господин Данилевич жив и здоров. Я подсыпал ему в чай сильное снотворное, которым любезно поделилась со мной Аксинья. Он проспит несколько часов и, вероятнее всего, не вспомнит об этом разговоре.

Затем пан Быстрицкий устало посмотрел на меня.

— Я должен попросить у вас прощения за то, что втянул в это дело. Мне, к вашему несчастью, нужен был местный помощник и свидетель.

Достав из кармана увесистый мешочек с деньгами, пан Быстрицкий протянул его мне.

— Это плата за ваши хлопоты. Мне кажется, вы честный и добрый человек, и я не прошу вас лжесвидетельствовать, а прошу простить меня за все это и в случае надобности рассказать правду полиции или суду. Также добавлю, что, если таковая надобность возникнет, все финансовые расходы, я возьму на себя. Сам же я в полицию обращаться не стану. Семен Данилевич виноват разве что в своей бесхребетности, а Андрея Данилевича и его подручного уже небесный суд и осудит.

Я безропотно взял мешочек, но рука моя так и лежала безвольно на подлокотнике.

— Пан Быстрицкий, а с вами что ж? Вы и есть ребенок из склепа? Стало быть, выжили?

— Пожалуй, учитывая обстоятельства, будет честно с моей стороны рассказать вам эту историю.

Я молча кивнул.

— Как и сказал Семен Данилевич, у него и Дануты Карницкой, моей матери, был роман. Совершенно точно его отец Андрей Данилевич запретил ему жениться на моей матери. В результате их тайной связи она понесла от него. Похоже, будучи добродушной или не очень умной, она рассказала о беременности старшей домовой работнице, а та выдала ее Андрею Данилевичу. Он уволил мою мать, запугал и прогнал, дав денег, которых бы ей еле хватило на полгода. Понимая, что беременной женщине без мужа и работы не выжить, и что с ребенком ее на работу не возьмут, она пошла к повитухе.

По словам Аксиньи, мать пришла к ней в отчаянии, убитая горем. При всей своей красоте, лохматая и неряшливая, она походила на кикимору, будто уже знала, какая судьба ее ждет. Мать молила избавить ее от ребенка, но Аксинья отказала. Прогонять беременную женщину на улицу она не стала и разрешила остаться. Так прожили они несколько месяцев: мать помогала Аксинье, а та давала ей пищу и кров. При этом, она не оставляла надежды, что Семен Данилевич одумается и придет за ней. Она горевала и надеялась, пока однажды ненастным вечером не помешалась совсем и не решилась идти в усадьбу к любимому Семену. Аксинья пыталась вразумить ее, но без толку. Когда она уснула, мать тайком сбежала из дома и пришла в усадьбу Данилевичей. Измученную женщину встретил хозяин усадьбы, пан Андрей. Семен в то время уехал на охоту с братом Тимофеем в лесную дачу. Старый пан Данилевич со своим подручным отвез мою беременную мать на кладбище. Видимо, убить ее у них не хватило духа, или они решили напугать ее и запереть до утра, а потом разобраться, не знаю. Но заперли они ее в фамильном склепе. Не остановило пана Андрея даже то, что рядом стоял гроб его жены, почившей десять лет назад. От избиения или от испуга, но у матери начались роды. Она родила меня в склепе и умерла.

Ну а дальше вы и так знаете, Тихон Степанович, так все и было, как вы рассказали: рыбак на рассвете услышал плач, и к утру люди вскрыли склеп. Аксинья забрала меня и выхаживала. Конечно, о таинственной смерти женщины в фамильном склепе Данилевичей сообщили в полицию. Спустя несколько дней для расследования приехали полицейские. Задавали вопросы местным и Аксинье. Повитуха правды не рассказала – боялась Андрея Данилевича, после разговора с которым явно подкупленная полиция быстро прекратила расследование. Итог таков: мать сама укрылась в склепе и умерла в родах.