Онлайн книга «Призраки старого кладбища»
|
Смею полагать, что погибший тем или иным образом предатель сумел вернуться к жизни несколько веков спустя и обосноваться много западнее места своей смерти – там, где позднее разрослось племя, названное крывічы[41]по имени своего основателя. Было ли дано ему то имя, как утверждают иные ученые, от слова кривой, левый, другой, или же дело в противопоставлении божественному? Правда на небе, кривда на земле… Какое бы значение не придали этому имени, я вижу в нем отличность от человеческой природы, некую инаковость, которая и послужила причиной столь странного прозвища. Замешана ли здесь кровь? Это было бы попыткой принять желаемое за действительное, однако количество совпадений слишком велико, чтобы я мог просто отмахнуться от этих мыслей. Мои предположения строятся на том, что Крив не погиб. Во всяком случае не тогда, когда отмеряется срок всем людям. Поскольку крывічы тесно переплетены родственными связями с карпатскими племенами, я посмел предположить, что Дракула явился на свет не просто так, что Кармилла – или Миркалла? – была любовницей самого Сатаны. И все эти кровопийцы, разгуливающие по Европе, имеют под собой одно начало – того предателя, которого отвергли и люди, и небеса, но принял один лишь дьявол. Не он ли стал первым в своем бессмертии? Не для того ли, чтобы нести месть за непрощение после того, как был верен учителю всю жизнь, исключая краткий миг ее завершения? Не для того ли, чтобы служить оружием дьявольских сил и множить зло среди тех, кто должен оставаться смертным? И если я прав – дьявол давно среди нас. Кормится клыками своих творений, ставших ему слугами, своих детей, которых одарил посмертием на земле. Смею предположить, что эти отродья преисподней также обладают силой сотворять себе подобных. Что до Крива… Думаю, он осел где-то на западе Российской империи, оставив свои создания – я не хотел бы звать их детьми – на севере, который покинул, и на юге, где позже я нашел множество подтверждений господства нечистой силы. Однако одна деревня привлекла особое внимание… На стыке Минской и Волынской губерний поселение стоит еще с XVI века, и это одно из немногих мест, где живы былые традиции. Эта деревня рискует стать подтверждением моих самых смелых, самых немыслимых догадок… III Я не нашел никаких упоминаний, сумел ли профессор отправиться в свою экспедицию, однако эти записи, найденные после покупки пустующей и пострадавшей от времени усадьбы, заставили меня задуматься о собственной поездке. Не обремененный семьей, детьми и сколько-нибудь важными делами, я начал искать, о какой же деревне писал теолог, и быстро понял, что дорога моя лежит в Пинский уезд. Отправив короткую телеграмму профессору из общества любителей естествознания, антропологии и этнографии, с которым я поддерживал связь и который единственный во всем университете поддержал мою инициативу, я купил билет на ближайший поезд и уже к обеду следующего дня сошел в Пинске. До деревни было километров тридцать, и оставаться на ночь в городе не хотелось. К тому же поездка в сумерках представлялась мне уникальным мистическим опытом, упускать который казалось опрометчивым. Однако ни один извозчик не хотел браться за мой заказ. — Куды? Сынку, ты мо з глузду з’ехаў? Раніцай паедзеш, ніхто цябе не павязе за горад у гэткі час[42]. |