Книга Призраки старого кладбища, страница 99 – Дария Каравацкая, Эл Моргот, Ася Василевская, и др.

Всю дорогу до дома (преследуемый удушающим воспоминанием о запахе ваты) я провел, выбирая между двумя вариантами – Панна и Смерть, и упорно игнорируя, что на самом деле мне вовсе нет до этого дела. Мне неинтересно и неважно – кто она. Потому что это – не ты.

Наверное, все-таки Панна, подумал я тогда.

И еще в автобусе, особо ни на что не надеясь, загуглил «Все Белые Панны Беларуси». «Ни на что не надеясь» – не потому, что не верил, что смогу что-то найти. А потому, что мне не важно было «найти», мне важно было «искать».

* * *

Твоя любовь держит меня. Как ты когда-то – за руку. Держит крепко, до лома костей. Не вырвешься. И я прошу – отпусти… Позволь мне уйти следом за тобой. И тогда мы вечно будем вместе. А не только я.

Так она писала двадцать лет назад.

Давай будем честны друг с другом. Если бы ты двадцать лет подряд игнорировала мою просьбу, я бы тоже в какой-то момент избавился от эпитетов и пришел к лаконичному «забудь меня».

Белых панн в Беларуси оказалось немало. В одном Минске только две штуки. И в Гольшанах, и в Косово, и даже в Мяделе (хотя там такая, нечеткая)…

Не сомневаюсь, что тебе сразу стала бы понятна цепочка моих рассуждений. Раз – люди видели женщину-в-белом в Гольшанах, два – я видел женщину-в-белом в Минске. И в обоих случаях после этого находил письма.

Три – люди видели женщин-в-белом в других местах.

Возможно, это один и тот же человек призрак одна и та же женщина, которую принимали за разных, опираясь на местные легенды. И если ее письма находили и в Минске, и в Гольшанах, то почему бы кому-нибудь не найти их в других местах?

Я решил для начала отмести всех тех, которые встречались в замках. Выбрал нескольких, что поближе к кладбищам да усыпальницам. Для первого круга.

Валере звонил без особых надежд. Мне предстояло немало поездить по стране, а машина была только у него, рискнул – вдруг не откажет. Он действительно не отказал, но лишь потому, что сразу же бросил трубку, услышав мой голос (из записной книжки удалил, что ли). И следующим я набрал 114. Администратор касс автовокзала оказался более благосклонным собеседником.

* * *

Это был фокус с исчезновением. Написал маме, что мне нужно побыть одному, а когда она все же продолжила звонить – отключил телефон. От вокзала к вокзалу, поездами, автобусами и попутками, за эти несколько недель я исколесил всю страну.

Но поиски мои практически не дали результатов.

Самое раннее я нашел в первый же день, до отъезда. Успел заглянуть на Кальварию до маршрутки в Мир.

Письмо выкупил у смотрителя сторожа охран работника кладбища, проспонсировав ему хороший вечер. Ты как-то рассказывала мне историю местного призрака, представь – письмо обнаружили при вскрытии склепа той самой девушки, якобы замурованной заживо. Говорят, мумия в руках держала. Работник клялся, что сам видел. И еще что с тех пор (что-то около восьмидесятых) призрак почти не появлялся. (Я вот как думаю. Кладбище старое, хоронили на нем все реже и реже, и работы нашей Белой Панне здесь просто не было. Но я забегаю вперед.) Возможно, они были знакомы, но в письме об этом не говорится.

Я собирал ее послания, как пазл, высчитывая года, и это, так удачно найденное первым, действительно стало первым в этой истории.

Я город, где оставила тебя, когда не осталось более никого, кто знал бы мое лицо. Вернулась к тебе, но ты так же глух к моим посланиям, как и прежде.