Онлайн книга «Призраки старого кладбища»
|
И я знал как. Пока я размышлял о том, сколько похорон в день проводят на этом кладбище и пустят ли меня сюда после произошедшего, охранник закончил писать и вернул мне паспорт. Я рассеянно забрал его и без спроса встал, собираясь уйти. Но он окликнул меня: — Письмо не сдаете? – И придвинул ко мне папку для бумаг. Я инстинктивно отвел руку за спину. Охранник не стал настаивать. – Как хотите. Обычно сдают. Разум, хаотично перебирающий варианты нашей будущей встречи, зацепился за это слово. — Обычно? — Ну да. – Он пожал плечами. — Есть еще? — Ну да. — Письма? Клянусь, он был послан мне в назидание, как урок терпимости! Еще мгновение, и я бы взорвался, но тут он полез в ящик стола и достал такую же папку. Пухлую, едва закрывающуюся, через полупрозрачные стенки которой просвечивала коричневая бумага. — За год, – пояснил охранник, достав из папки конверты. Я быстро пересчитал – десять. – Прошлую партию уже сожгли. Раньше хранили все, но их было… – Он присвистнул – «немало», – А не находят сколько. – Еще один присвист. – Сначала думали, что теряет кто-то, может, зайдет еще, спросит. Но столько лет! Точно балуется кто. Вот и решили – раз в год. Вы чего? Водички? Я уже опустился обратно на стул. Слезы вытирать не стал, но и разреветься по-настоящему не смог. Охранник помолчал. — Забирайте, – сказал он и подтолкнул письма ко мне по столу. Я не шелохнулся. — Берите, берите. – И, выйдя из-за стола, сгреб стопку и вложил мне в руки. – Все равно сжигать. ПИСЬМО ТРЕТЬЕ
Они все были об этом – те письма. Короткие, часто всего в одну строку. Каждое с мольбой, приказом или проклятием. Хоронить тебя было легче, чем читать их. Упорно игнорируя и содержание, и то, что самое раннее было написано еще в прошлом декабре, я потратил час, чтобы найти в доме хоть какой-то образец твоего почерка (представляя, как ты страдала от невозможности написать смс) и уже отчаявшись, случайно наткнулся на стикер с рецептом какого-то пп-шного брауни прямо на холодильнике. Я сравнивал завитки над В, наклон букв и силу нажатия… И только тогда убедился, что эти ужасные слова не могли быть написаны твоей рукой. Что они не были адресованы мне. И на этом сдался. И то, как она не отозвалась на мой оклик, и то, как была непохожа на тебя… (прежнюю) И даже то, что писала письма! Господи, ну ты же ненавидела писать от руки! Но тут же мне пришлось сознаться, что будь я честен перед самим собой с самого начала, то не нырнул бы в это спасительное заблуждение! Она не обманула меня. Я сам был рад обмануться. И все же… Все же, даже подозревая истину с самого начала и лишь подтвердив ее сейчас, Это было как потерять тебя. Опять. Опять. Я даже произнес это вслух. Покатал слово по языку, пытаясь распробовать, почему оно мне так знакомо. Сложил губы в «о», потянул звук. И тут же выудил из памяти, как из проруби, друг за другом две рыбины воспоминаний. Так же звучал упрек от Валеры: «Не зря твоя мать сказала „опять“, ты уже видел это бла-бла-бла». Так же, действительно, округлились губы мамы, еще тогда, в первый день, на кладбище. Что же, что же. Что же она сказала мне тогда? Я потоптался у проруби, не уверенный, готов ли, но тут же нырнул. |