Книга Последний солдат, страница 141 – Алексей Шумилов

Подхожу к машине, открываю дверь и засовываю в кулек с конфетами свою пятерню, а затем рассовываю их по карманам куртки.

— Ребята, я на пару минут отойду. Если что, зовите.

Решительно шагаю к малышке. При моем приближении девочка лет семи поднимает голову. Она одета в серую потертую курточку и стоптанные туфельки, но белоснежные банты сияют чистотой, а золотистые волосы ухожены и вымыты.

Огромные голубые глазища девочки серьезно смотрят на меня. Присаживаюсь на корточки напротив нее.

— Привет, красавица, — здороваюсь с малышкой.

— Привет, — чуть запнувшись, отвечает она, — я не красавица.

— Почему? — интересуюсь у крохи. — А кто же ты?

Она продолжает глядеть на меня. Лицо малявки становится сердитым.

— Просто девочка, и все, — крошка забавно надувает губки и, видя мое недоумение, поясняет: — Маленькая я еще.

— Понятно, — я решаю не продолжать полемику. — Ты чего тут одна сидишь?

Девчушка вздыхает совсем по-взрослому. Затем снова изучает меня взглядом, раздумывая, стоит ли отвечать.

— Маму жду, — наконец признается она, — она обязательно заберет меня домой. Вот только узнает, где я живу, так сразу и приедет. Она ведь меня найдет и увезет отсюда, правда?

Девочка с надеждой смотрит на меня. В глазах цвета неба плещется страдание и наивная вера в добрую маму, которая вот-вот приедет и увезет ребенка в родной дом.

Появившийся ком в горле перекрывает дыхание. Усилием воли сглатываю, загоняя его куда-то внутрь.

— Правда, — мой голос звучит хрипловато от нахлынувших эмоций, — мама тебя не оставит.

Несколько мгновений молчим. Только ветер ласково теребит золотистые локоны малышки.

— Вот и я так думаю, — признается девчушка, — не может такого быть, чтобы она про меня забыла.

— Плохо тебе жить в детдоме? Обижают? — интересуюсь я.

— Плохо, — признается малявка, опустив глаза. — Нет, воспитатели тут хорошие. И директор Ирина Анатольевна нас любит. Но вот мальчишки и девчонки постарше постоянно дразнятся, дерутся, иногда могут компот или печенье в столовой отобрать. А Олька говорит, что мы вообще никому не нужны.

— Как это никому не нужны? — возмущаюсь я. — Врет все твоя Олька. Брешет, как сивый мерин. И, кстати, ты воспитателям сказала, что у тебя еду отбирают?

— Нет, — голос малышки еле слышен, — нельзя этого делать. Таня один раз пожаловалась, так ее после отбоя Клизма и Сорока избили. У нее кровь из носа шла, и все тело в синяках было.

— А кто такие Клизма и Сорока? — интересуюсь спокойно, но в груди холодеет от ярости.

— Старшие девочки, — отвечает кроха. — Им уже по шестнадцать исполнилось. Они у нас главные. Ужас, какие злые. Мы их все боимся.

— Понятно, — протягиваю я, — как тебя хоть зовут?

— Маша. А тебя?

— Алексей. Послушай меня, Маша. Скоро все у вас изменится. И больше тебя дразнить и обижать никто не будет. Давай сделаем так, ты скажешь своим одногруппникам, что тебя нашел старший брат и теперь будет приезжать к тебе постоянно, а я после своих дел зайду к тебе в комнату и пообщаюсь с ними. Договорились?

— А так можно? — малявка с надеждой смотрит на меня.

— Можно, Маша, даже нужно. Я буду к тебе периодически приезжать с гостинцами, и если ты захочешь, стану настоящим старшим братом. Давно мечтал, чтобы у меня была маленькая сестренка, такая как ты, — улыбаюсь я.