Книга Кодекс Охотника # 45, страница 123 – Юрий Винокуров, Олег Сапфир

Вторым пришёл Бухич.

То есть сначала из Тени вывалился Шнырька, а уже за ним, держась за мелкого, вывалился Бухич, в расстёгнутой рубахе, с очень трезвыми глазами и с бутылкой в руке.

— Это что за хрень? — спросил Огненный Император, глядя на крону.

— Дерево, — ответил я.

— Я вижу, что дерево. Его жечь можно?

— Можно, но потом.

— Почему потом?

— Потому что скоро будет весело, и я хочу, чтобы ты это увидел трезвым.

Бухич посмотрел на бутылку в руке с искренним сожалением, но убрал её за пазуху. Мелкий тем временем облетел меня по кругу, оценил доспех, оценил дыру в дереве и высказался:

— Ш-ш-шандр, ты чего такой… толш-ш-штый?

— Подарки от Кренделя летят.

— А-а-а, — сказал Шнырька с полным пониманием и нырнул в Тень.

А последним, конечно, пришёл граф Дорничев.

Портал для него открылся аккуратный и ровный, без всяких спецэффектов, и вышел он из него так, очень величественно, несмотря на его внешний вид. Комбинезон тот же, в руках лопата, но выражение лица было озабоченное.

Ликвидатор посмотрел на дерево одну секунду. Мне хватило и половины, чтобы понять: он знает, что это.

— Черносерд, — сказал Ликвидатор Многомерной Вселенной без вопроса в голосе.

— Он самый.

— Здесь. На этой планете.

— Как видишь.

Ликвидатор медленно повернул голову ко мне, и вот тут на его лице появилось кое-что гораздо более редкое, чем узнавание: лёгкая растерянность.

— Сандр, я тут Хранителем был очень долго. Думал я здесь каждый клочок земли знаю. Тут каждая крупная гадость у меня была в списке.

— И?

— И его в списке не было. Я его не чувствовал. Никогда.

Он снова повернулся к дереву, и я видел, как он что-то считает, в голове, и полученные цифры ему не нравятся.

— Ладно, — сказал он наконец. — Как оно сюда попало, разберёмся потом. Что с ним делать, я знаю.

— Я тоже, — согласился я. — Выжигать.

— Выжигать, — кивнул Ликвидатор. — Всё, до основания, чтобы ни одного корня в силовых линиях мира не осталось. Оно уже до линий дошло, кстати, ты в курсе?

— В курсе. Скоро выжжем.

— Насколько скоро?

Я прислушался.

Ушами я бы ещё минуты полторы ничего не услышал, прислушался чувствами и тем местом, которым Охотник чует, что на него летит что-то очень опасное и очень плохо предсказуемое. Ответ пришёл быстро: с запада, много и быстро.

— Ну, — сказал я и улыбнулся, — примерно сейчас.

— Блин! — коротко и ёмко высказался Волк.

Он это тоже почувствовал, потому что он тоже знал куда смотреть. Волчара рявкнул на своих, и на гвардейцах разом вспыхнули артефактные щиты, Бурбулис накинул что-то мутное и мерцающее на всех сразу, Бухич поставил перед собой стену огня, которая при этом, что характерно, ни одного побега не подожгла, а Дорничев повёл рукой, и над нашей компанией лёг его личный полог: тонкий, почти невидимый и, я не сомневался, тщательно просчитанный.

— Лиза, — сказал я в телефон, который так и не убрал. — Отводи корабли на максимум. Прямо сейчас.

— Что случилось?

— Подарки от Кренделя.

Она ничего не переспросила. По голосу поняла.

А потом с запада прилетели ракеты, и я в очередной раз убедился, что подписывать бюджет научного отдела не глядя — это очень, очень плохая привычка!

Первая волна прошла над нами низко, с воем, я даже не успел толком рассмотреть корпуса, только понял, что их много и что все они разошлись веером ещё на подлёте, как тогда, над Байкалом. Вторая волна вошла в дерево следом за первой, и вот тут стало ясно, что Крендель со своими ребятами прогресс не останавливал: заряды не били по поверхности, они шли к корням, к тому месту, где чёрная древесина уходила в камень, и грызли корневую систему по очереди, как собаки грызут кость: один надкусил, следующий доломал, третий вошёл в трещину…