Книга Кодекс Охотника # 45, страница 45 – Юрий Винокуров, Олег Сапфир

— Это личное, Сандр. Ты знаешь, что у меня для Скульптора приготовлено. Оно готово, оно ждет, и всё, что мне нужно, чтобы он оступился. А он оступится, если рядом окажешься ты, потому что рядом с тобой оступаются даже те, кто умеет ходить лучше меня. Так что за помощь против него я с тебя не возьму ничего, наоборот, даже спишу часть старого долга.

Я знал про Моргану достаточно, чтобы понимать, злопамятнее женщины в Многомерной, наверное, не существует. Она ждет своего часа тысячелетиями, и когда этот час приходит, лучше в тот момент находиться на другом конце Мироздания.

— Договорились, — сказал я. — Как только он споткнется, ты об этом узнаешь первой.

— Вот и славно, — она снова расслабилась и потянулась за десертом. — А ты чем теперь занимаешься?

— К женам сейчас полечу. Соскучился…

Моргана замерла с ложкой на полпути ко рту, потом медленно приподняла бровь.

— К женам? — уточнила она.

— Да, к женам.

— В Первую Крепость Охотников, если мне не изменяет память.

— Тебе никогда ничего не изменяет.

Верховная Ведьма начала смеяться. Не хихикать, не усмехаться, а именно смеяться, откинувшись на спинку стула, с искренним удовольствием человека, которому только что рассказали отличный анекдот.

Смеялась она долго, а я сидел напротив и чувствовал, как у меня между лопаток появляется очень нехорошее ощущение.

— Так… — сказал я. — А ну-ка, стоп! Что тебя так развеселило?

— Ничего, — Моргана вытерла уголок глаза. — Совершенно ничего. Ты собирался лететь, вот и лети!

— Моргана!

— Давай-давай… Я тут посижу еще немного, если позволишь. Хороший вечер, хорошая настойка. Мне вот спешить некуда.

Я смотрел на нее секунд пять, потом встал и пошел собираться, потому что спорить с этой женщиной, когда она в настроении, это занятие для мазохистов.

Первым делом я потянулся к Кодексу, так, по привычке.

Уходя надолго, я всегда сообщаю Ордену, где меня искать. Кодекс обычно отзывается мгновенно, синей вспышкой под черепом. Но в данный момент Кодекс не отозвался вообще. Ни вспышки, ни отклика, ни привычного ощущения чужого внимания, как будто я позвал в пустоту. Такого не было уже давно.

Я постоял, переваривая, потом решил, что с этим разберусь позже, и попробовал нащупать дорогу. Ту самую, знакомую, к Первой Крепости, которую я мог бы найти хоть спьяну, хоть во сне, хоть будучи слегка мертвым.

Дороги не было. Не перекрыта и не занята, она не нащупывалась, словно кто-то стер направление из Мироздания и аккуратно затер края. Вот теперь мне стало по-настоящему интересно.

Я вернулся в кабинет, достал из сейфа пластинку, тот самый ключ работы Михаэля, половинку от связки, которая соединяет меня с семьей, и вызвал Катю.

Она отозвалась почти сразу. Изображение прыгало, откуда-то сбоку доносилась музыка, женский смех, и звук, который я предпочел не опознавать.

— Саш? — Катя явно куда-то шла. — Слушай, я не могу сейчас говорить, тут такое началось…

— Кать, ты в Крепости?

— Что? — она обернулась на чей-то вопль. — Нет, конечно! Мы же на девичнике!

— А кто сейчас в Крепости?

— Да никого из наших, Саш! Всё, я перезвоню, тут Бездна что-то придумала, надо спасать народ!

Наша связь оборвалась, а я сидел и смотрел на потухшую пластинку. Красавец, конечно. Собрался лететь к женам, надел лучшую рубашку, постригся, а жен, оказывается, в Крепости нет и не было. Они уехали гулять и спасать «народ» от Бездны. Вот что значит не предупреждать заранее.