Книга Кодекс Охотника #25, страница 20 – Юрий Винокуров, Олег Сапфир

Ну, а моя секира поменяла траекторию. И вместо того, чтобы отрубить голову пленнику, врубилась в пол платформы, прорубая его и добираясь до генератора антимагии, который через сложную систему энергетических кристаллов лишал Пушкина энергии и почти лишил сознания.

Вспышка!!! Взрыв!!!

Взрыв энергии, невидимой обычному взгляду, совпал с обычным взрывом артефакторной установки. Вот только первое было намного опаснее второго.

«Антимагическая» волна прошлась по всем стоящим рядом Одарённым, ощутимо ударив их по находящемуся внутри Дару. Это было примерно, как нокаут или нокдаун, в зависимости от силы внутренней силы и защиты Одарённого, но досталось всем.

Это был неожиданный эффект, который я не предполагал, не думал, что установка будет такой мощной. Сам-то я прикрылся и Сергеича прикрыл. Вот только, когда разбил все остальные цепи и артефакты, а гвозди, вбитые в руки, по мановению моих пальцев выскочили наружу, я на секундочку застыл.

Изначально я просто хотел забрать Абсолюта в Тень и свалить отсюда подальше, но этот взрыв магического реактора дал мне кое-что другое. Рядом со звоном упали магические летающие видеокамеры, которые тоже накрыло откатом. Вот только те, которые находились подальше, продолжали снимать. И это мне было на руку.

Мгновенно я развеял иллюзию и поднял руку, запуская высоко вверх морду рычащего медоеда. Много пафоса не бывает! А то, что Галактионов выпендрёжник, поняли уже все. Одновременно с этим множество призванных тварей возникло на площади, разом опустошив мой резерв почти на три четверти. Ну, раз уж есть такой шанс, использовать его я собирался по полной.

Первой моей целью были Душеломы, которые всё ещё имели влияние на Пушкина. Они были убиты в первые же мгновения. Всё происходило практически одновременно со взрывом — для обычного человека не прошло и секунды. Что-что, а быстро действовать я умел. Но Пушкин тоже был не пальцем деланный, и в течение этой секунды раздался его хрип:

— Прошу…

Заглянув ему в глаза, я сразу понял, что он хочет, поэтому просто передал часть энергии Абсолюту, заполняя его прохудившуюся «батарейку».

Когда я уже было хотел шагнуть в сторону Императора-Дракона, на плечо мне упала уже вполне твёрдая и уверенная рука.

— Позволь мне, — раздался голос Пушкина. — Это мой долг. Мне надо восстановить репутацию.

Я хмыкнул и передал ему Аквилу рукояткой вперёд. Тот осторожно, но быстро, схватил ее за рукоятку.

— Спасибо за оказанную честь, господин Галактионов. Я это ценю, — абсолютно серьёзно сказал Пушкин.

Тут надо пояснить, что общение наше тоже было ментальным и тоже занимало доли секунды. Поэтому, когда Пушкин, всё ещё покрытый кровью, но уже с затянувшимися ранами, стартанул с эшафота в сторону Императора, прошла, наверное, секунда. В это время только начала разворачиваться иллюзия медоеда у нас над головами.

Да, глядя на произошедшее дальше, я был рад, что пришёл за этим кучерявым Абсолютом. Не зря он носил своё звание, ох, не зря. Вихрем он ворвался на высокий балкон дворца, попутно раскидав стоящих там охранников. Он сейчас представлял собой что-то вроде огненного метеорита, и взрыв от столкновения был точно таким же. Вот только Император-Дракон успел накрыться щитом, и прямо сейчас его кресло напоминало огромный шар мутно-молочного цвета, который висел в воздухе.