Книга Кодекс Охотника #25, страница 22 – Юрий Винокуров, Олег Сапфир

Я хмыкнул, поняв его задумку. И мгновенно призванные мной два муравья разрушили верхнюю кирпичную надстройку. В месте падения шара остались, облегчив ему работу, только толстые доски с несколькими дырками, а шар их с лёгкостью проломил, упав в натуральный уличный сортир, доверху заполненный говном.

— Вот теперь пора, — сказал Пушкин, и в первый раз за сегодня счастливо улыбнулся.

Я схватил его за руку и скользнул в Тень, будучи поводырём. Через некоторое время мы оказались рядом с моей доблестной компанией. Четыре с половиной Паладина сидели на большой куче добра.

— Ну ни хрена себе! — офигел я. — Вы что, всю сокровищницу вынесли?

— Почему, всю? Только самое ценное, — удивился Самохвалов.

— Меч-то нашли? — спросил я.

— Ага! — кивнул он и, улыбающийся Астапов продемонстрировал мне восьмой родовой меч Рода Галактионовых — «Серпент». Он возвращается в семью. Снова.

А еще я заметил лукавый взгляд медоеда. Подумал, что с ним тоже надо поговорить.

Всё было хорошо, надо было возвращаться. Вот только ещё один момент.

— Подожди, я не понял. А нахера тебе ночной горшок? — увидел я странный предмет.

Самохвалов слегка смутился, но совсем ненамного.

— У вас же еще один ребенок скоро родится. Слышал, Екатерина всё равно купить просила. А тут Вася говорит, что это фарфор династии Сунь-Хунь. Он шарит. И ему до хрена лет.

— Ага, а ещё он стоит, как половина Иркутска! — хмыкнул Астапов.

— Это должен был быть сюрприз, командир, — подал голос немного смущенный Олег Горохов. — Ну, как ты думаешь, Екатерина оценит?

Я не выдержал и заржал. Всё-таки у меня лучшие Паладины в этом мире. Пусть они единственные Паладины в этом мире. Но всё равно лучшие.

Стырить самый древний горшок в Мире для любимого командира? Говно вопрос!

Где-то в Многомерной Вселенной

Морфей восседал на троне в своем невообразимо красивом дворце среди слуг, и вкушал экзотические плоды деревьев, которые можно было найти только здесь. А где это было — «здесь»? Сложный вопрос, который многих его разыскивающих ставил в тупик. Ведь это пространство самого Морфея, где он был правителем, судьей и богом в одном лице.

Этот мир и дворец не существовал в реальном пространстве, и это было главной проблемой Морфея — Царя и Бога снов. Того, кто может ломать и строить сознания любых разумных ничтожеств.

Сколько бы миров не были захвачены им лично, но это количество все равно слишком мало, чтобы достичь своей истинной цели.

А она, конечно, у него, была. Он хотел свободы! Настоящей, а не мнимой, которая у него сейчас. Его способности являются одними из сильнейших во Вселенной, как он думал. Но, в то же самое время, и проклятием.

Он Бог снов, но выбраться отсюда не может. Из этого вытекает, что главная его цель — найти способ покинуть это место, и возвращаться назад, в любое время, по собственному желанию. Сейчас он, как никогда, был близок к своей цели. Хотя ради этого ему пришлось заключить союз с Неназываемым. Конечно, он не рассчитывал на этого идиота, но свою роль тот должен сыграть.

Впрочем, и сам Неназываемый, наверное, ему не доверяет, в этом и суть божественных договоров. Некая игра, в которой нужно поиметь своего союзника быстрее, чем сделает это он, и самое главное, без нарушений. Ведь за любое нарушение Вселенная жестоко накажет.