Книга Кодекс Охотника #19, страница 20 – Юрий Винокуров, Олег Сапфир

— Это Генри Годарт — основатель рода Годартов, предводитель объединённой Европы, — Годарт нахмурился. — Это было очень-очень давно. После этого много что произошло. Род Годартов почти позабыли, но я заставил о нём вспомнить.

Генри не сдержал саркастической улыбки. Он не мог признаться даже самому себе, но Железный Годарт, огнём и мечом восстановивший честь имени и Рода, действительно гордился этим, хоть никому и не признавался. Но рядом с этим пареньком эти чувства заходили как-то легко и свободно.

— Вас, дедушка, назвали в честь него? — заинтересованно спросил Ларик.

— Нет, назвали меня Фрицем. Имя Генри я взял уже в осознанном возрасте. И да, взял в честь него. В то время, когда я переименовался в Генри, то вся собственность моего Рода включала одну свиноферму и два десятка дворов крестьян в самой глуши Пруссии. Я был нищим наемником. А этот гордый замок с моим знаменитым предком был в руках…

Тут Генри сбился.

— В общем, в чужих руках был.

— И они тебе просто отдали этот замок? — продолжал расспрашивать Ларик. Видно было, что ему действительно интересно.

— Ну, не то, чтобы отдали…

На этот раз Генри почувствовал смущение, глянув на запад, где за крепостной стеной находилось городское кладбище. Примерно там лежали под забором останки тех, кто «отдали», а если быть точным — не очень хотели возвращать Генри его законную собственность. Но это «дела давно минувших дней, преданья старины глубокой», как говорил один из восточных классиков.

— Правильно вы поступили, дедушка, — серьёзно кивнул Ларик. — Своё нужно всегда возвращать. Отец мне постоянно об этом говорит.

И снова Генри не сдержал улыбку, в очередной раз радуясь за чуть было не потерянного сына.

— Ну что, пойдём внутрь, парень, там приготовили нам обед.

— С лимонами? — уточнил Ларик.

— Обязательно с лимонами, — рассмеялся уже во весь голос Годарт. — Но если лимонов не будет, я прикажу поваров повесить на воротах.

— Не-е-ет… — в глазах у Ларика появился ужас. — Не надо вешать поваров за такое, я обойдусь без лимонов, ничего страшного.

— Да это была всего лишь шутка, Ларик.

— Шутка? — тут уж Илларион задумался. — А… наверное. Извините, дедушка, я не всегда понимаю шутки, хотя отец тоже часто шутит, как и вы.

— Пойдём, посмотрим на твои лимоны. И ладно, я обещаю не вешать поваров. Мы просто с тобой сходим на рынок и купим такие лимоны, как ты захочешь.

— Правда-правда? — восхитился Ларик.

— Правда-правда, — кивнул Генри и пошёл внутрь. — А тебе для ужина надо ещё переодеться.

— Зачем? — удивился Илларион. — Это отличная одежда, удобная и мягкая. Мне она подходит.

— Но она не подходит к твоему званию и положению, — покачал головой Генри.

— Серьёзно? — опять на секунду задумался Ларик. — Но отец сказал, слушай сначала себя, а потом тебя. Я выслушал нас обоих и принял решение не менять одежду. Мне нравится эта.

Годарт на секунду нахмурился, рефлекторно поняв, что великому Годарту сейчас перечат. И опять, чёрт возьми, в который уже раз поймал себя на том, что он не злится, а просто удивляется.

— Ну раз так, то оставайся. Но руки-то мыть будем?

— Руки? — снова задумался Ларик и глубокомысленно кивнул. — Руки будем. Анна говорит, что это гигиена и это важно.

— Хорошо, тогда пошли.

Когда они помылись с дороги, Генри также решил, чтобы не смущать Илариона, не переодеваться. Лишь скинул броню и зашёл в комбинезоне в большую обеденную залу, где за столом уже собралась вся его многочисленная семья.