Книга Кодекс Охотника #13, страница 123 – Юрий Винокуров, Олег Сапфир

Наступило утро. Я стоял на стене и смотрел, как собираются в отряды монголы, но уже без прошлого рвения. Все дело в том, что мы открыли им ворота, и убрали всех людей по казармам. Создавалось впечатление, что мы покинули эту крепость. Я же прикрыл себя и Волка иллюзией, и прижавшись к башенке, мы наблюдали за ними.

— Думаешь… это того стоит? — в который раз спрашивает он меня. — Ведь они и так уже почти проиграли. Зачем проверять еще раз удачу на вкус?

— У нее очень терпкий вкус, так что можешь не переживать. Я знаю, как с ней работать.

Как мы узнали поутру, Батый был убит… Когда примчался в главную ставку Хана и доложил, что всю ночь его воины храбро сражались с демонами, но ему нужно подкрепление, так как у него совсем мало осталось людей. После чего его вывели на главную площадь, где и обезглавили.

Об этом узнал Шнырька из разговоров. Теперь всем этим непотребством управляет его сын, который понял, что у них нет шансов легко взять эту крепость. Ведь здесь творится настоящая чертовщина, по его словам. Он сам лично видел тени свирепых чудовищ, которые напали на его ставку, а поутру вообще никаких следов не было, кроме отметин на мертвых телах.

Мне больно думать, сколько душ было потрачено, но я понимаю что очень много. До такой степени много, что Один сейчас лежит в лазарете от перенапряжения. Он просто в один момент потерял сознание, но все возложенные на него задачи успешно выполнил. Теперь за ним присматривает половина нашего мед.персонала.

Сейчас я решил сделать последний рывок, ведь у монголов уже было упадническое настроение. Они понимали, что немного шансов у них осталось. Надежда была на то, что большая половина защитников крепости не переживет эту ночь. А еще, что может мы все-таки отступим, понеся потери.

Потому мы открыли врата и сделали картинку, что крепость совсем пустая. Вначале они осторожно шли и ожидали в любой момент нападения. Но его не последовало. Вскоре были пересечены все линии, с которых мы могли нанести им максимально сильный урон.

— Кажется, трусливые Имперцы, и вправду, сбежали, — подытожил монгол с тонкими и длинными усами. — Вперед!

После такой новости у них поменялось настроение, и вся здоровенная орава ускорилась и рванула к вратам. А я стоял и улыбался. Они так спешили занять наши позиции и доложить молодому военачальнику о своем успехе, что даже не заметили, как передние ряды рухнули в выкопанный ров, в котором сидело полсотни кислотных слаймов, устроив там кислотное пати. Причем, что когда одни уже понимали, что случилось, то не могли затормозить, ведь их толкали с силой задние ряды.

Сотня… Две… Три… Шесть… На седьмой они стали пытаться затормозиться. В этот момент бойцы были уже на своих позициях, и открыли огонь!

Взрывы… Выстрелы… Смерть и бегущие Монголы.

А после всего этого ко мне подошел Олаф, капитан Фреи, и пожал крепко руку.

— Прими мою благодарность, молодой, но очень талантливый барон! — сказал он серьезно. — Ты дал мне возможность поучаствовать в сражении, которое войдет в историю, и о котором я смогу рассказать своим внукам.

— Я рад, что мне довелось сражаться с такими смелыми воинами, как Северяне, — ответил на его слова. — Когда мои дети и внуки будут спрашивать о Северянах, будь уверен, у меня найдется, что им поведать.