Книга Родовое гнездо, страница 27 – Эльхан Аскеров

— Вот когда станешь сам на своих ногах твёрдо стоять, тогда и поставлю. Уж прости, но сейчас на тебя и посмотреть страшно. Краше в домовину кладут. И как только выжил.

Внеся парня в дом, кузнец осторожно, словно стеклянную вазу, усадил его на кровать и, отступив на шаг, участливо спросил, склонив голову набок:

— Как ты, друже?

— Жив, как видишь, – хмыкнул Беломир, благодарно улыбнувшись и чуть кривясь от боли в порванной щеке.

— Он покуда и сам не понял, что едва с безносой разминулся. Вот малость опамятует, тогда и спросишь, – усмехнулась, входя, Дамира.

— Ну, одной кошки, чтобы меня задавить, маловато будет, – отмахнулся парень. – Вот будь их пара, тогда точно б схоронили.

* * *

— Ну и рожа у тебя, Володя, ну и рожа, – еле слышно бурчал Беломир, разглядывая своё отражение в зеркале своего же изготовления.

Тут и вправду было на что посмотреть. Барс, нанеся ему агонизирующий удар, во-первых, едва не свернул парню шею, а во-вторых, разукрасил ему шею и физиономию так, что первое, что пришло Беломиру на ум: – В фильмах ужасов я теперь без всякого грима сниматься могу.

От разрыва артерии его спасла шейная цепочка из серебра, на которой он носил громовую стрелу. Коготь зверя вошёл между звеньями и из-за их плотности не дотянулся до яремной жилы, как тут это называлось. Только кожу на шее располосовал. Дальше четыре шрама тянулись от нижней челюсти к переносице. В общем, морду лица распахало так, что и сказать страшно. А самое главное, что зверь не дотянулся до глубоких мышц. Это спасло парню мимику и не лишило возможности просто разговаривать. Вот и сидел он в большой комнате своего дома, тяжко вздыхая.

— Не журись, – войдя, походя произнесла Дамира, выставляя на стол кружки и блюдо со сладким пирогом. – С лица воду не пить, а с отметинами ты ещё краше стал.

— Посмеяться решила? – удивлённо поинтересовался парень.

— И не думала, – решительно качнула женщина головой. – Ты просто законов наших не знаешь. У нас вой без шрама или трус, или богов любимец. Выходит, он не просто силён, а ещё и живуч, и чем больше шрамы, тем он считается сильнее.

— Это кто ж вам такую глупость сказал? – удивлённо покачал Беломир головой.

— Того не ведаю. Издревле так повелось. Но, по правде сказать, мне шрамы мужские нравятся, – лукаво улыбнулась Дамира. – Сразу видно, что вой истый и от боя не бегает. Так что не журись, – повторила она.

— Да меня не шрамы волнуют, – вздохнул парень, осторожно касаясь кончиком пальца кожи на лице. – Шея ноет так, что иной раз и головы не повернуть. Да ещё голова болит. Крепко он меня приложил.

— Ещё бы не крепко. Попади мне такой удар, и голова б оторвалась, – кивнула Дамира, понимающе усмехаясь. – А то, что у тебя голова болит, так оно и не удивительно. Ты о камень ударился так, что едва кость себе не проломил. Потерпи уж. Заживёт скоро, как новенький будешь.

— Да потерпеть-то не штука, но нам скоро на торг ехать, – вздохнул Беломир, отодвигая зеркало и подтягивая к себе чашку с чаем.

— Неужто Векша без тебя не управится? – усомнилась женщина.

— Управится. Цены ему известны, – отмахнулся парень. – Только я ведь тут от скуки волком взвою или взбешусь. Вот ведь незадача, – испустил он очередной вздох.

— Не взвоешь, – помолчав, тихо ответила Дамира. – Отдай всё, что продать хотел, Векше да список сделай, чего купить надобно. Он управится. А сам просто отдыхай. Я и сама на торг ехать хотела, да теперь тобой останусь. Иначе никак.