Книга Родовое гнездо, страница 64 – Эльхан Аскеров

— Гриша, вели мальчишкам дроба побольше собрать. Нам из тюфяков шибко палить надобно станет. Много их больно.

— Велю, – помолчав, кивнул казак. – Я уходить стану, ты мне кинжал на шею повесь, чтобы я в станице обернуться смог. Ох, и тяжкое это дело будет, – покрутил он головой.

— А старшинам скажи, станут мешать, вои княжеские их на колья рассажают, потому как им они не надобны вовсе. Приказ у них, детей только тех брать, которым не более десяти лет. Остальных под нож.

— Знаю, – зло оскалился характерник, и глаза его сверкнули, словно расплавленное золото. – Никак не уймутся, твари.

— Потому и говорю, нельзя их отсель выпускать. Все в землю эту лечь должны. До холопа последнего, – рыкнул Беломир в ответ.

— Добре, друже. Всё сполню, – помолчав, решительно кивнул казак.

Весь следующий день Беломир провёл в трансе, направляя свой дух на самое дальнее расстояние, которое только мог покрыть. Но войска противника так и не нашёл, хотя поднимался почти на максимальную высоту. К вечеру Григорий едва не силой заставил его остановиться, заметив, что парень осунулся буквально на глазах. Как оказалось, такие нагрузки выжимали из тела жизненные силы в буквальном смысле этого слова.

Почувствовав, что в таком режиме скоро просто свалится, Беломир усилием воли заставил себя остановиться и просто прилечь у костра. К тому же есть уже хотелось просто невыносимо. Получив от кашевара миску кулеша, парень впился зубами в ржаной сухарь и принялся жевать, даже не замечая вкуса пищи. Сидевший рядом Григорий, глядя на него, только головой качал. Потом, дождавшись, когда парень утолит первый голод, тихо произнёс:

— Похоже, и тебе несладко приходится.

— Когда далеко смотреть надобно, да, – с полным ртом пояснил Беломир.

— Ты бы поберёгся, друже. У тебя и самого теперь дитё будет. Кто ж его после растить да пестовать станет?

— О том и думаю. Потому и хочу ворога тут задавить, чтобы он до станицы не добрался, – моментально нашёлся парень.

— Да прав ты, друже. Прав, – смущённо закивал казак. – Уж прости, не снесла душа. Вот и задумался прошлым днём.

— Потому и хочу тебя в разум ввести, – отмахнулся Беломир, продолжая орудовать ложкой.

Сам Григорий перед выходом только и делал, что отъедался да отсыпался. Дорога ему предстояла дальняя, и сил потребуется много. Напившись чаю, Беломир улёгся на кошму и, вздохнув, проворчал:

— Ел бы так в простой жизни, уже б в двери не влезал.

— Ништо, брате, – тихо рассмеялся казак. – Мы все так едим, а всё одно словно вяленые. В нашем деле лишнего тела не бывает. Разом всё в дело уходит.

— Знаю, – лениво протянул Беломир. – Ты когда пойдёшь?

— А вот как стемнеет, так и пойдём, – нехотя вздохнул казак.

— Ну, прости, брате. Всё одно, как ни крути, никто иной дела сладить не сможет, – с понимающей улыбкой пояснил парень.

— Ведаю за то.

— Ты Елисею весточку подал? – уточнил парень.

— Утром ещё. Сбираются уже. И вестника по станицам он послал. Сбираются казаки.

— А посыльные в степь? – тут же задал Беломир главный вопрос.

— Часть ушла уж, – отмахнулся Григорий. – Теперь только ждать. Всё, как ты велел, сладили. Молодые казачки на добрых конях. И настрого им велено только за ворогом смотреть. К войску и близко не подходить.

— Добре, – вздохнул парень, понимая, что ничего больше в данной ситуации он сделать не сможет.