Книга Дитя прибоя, страница 366 – Эльхан Аскеров

— Что не так? – спросил Лёха, заметив его реакцию.

— Всё так, только не хочу я тебя одного отпускать, – в очередной раз вздохнув, ответил Родри.

— Вы сговорились, что ли? – прошипел Лёха, покосившись на орка.

— Ты так и не понял, почему нам всем это не нравится? – грустно улыбнулся Кержак.

— Нет. Поясни, – потребовал парень, взяв себя в руки.

— Для наших рас ты являешься символом, вокруг которого собрались все первородные. Ну, почти все… Впервые за все годы нашего существования человек сумел объединить три расы. Научил нас действовать в одной группе. И если тебя не станет, всё может развалиться.

— А вот это только от вас зависит. Сумеете объяснить родичам, что обратного пути нет, – и развала не будет, – тут же нашёлся Лёха. – На вашем месте я бы вообще сделал из этой истории символ единения рас. Орки, гномы, эльф и люди отправились на смерть, чтобы спасти целый мир. О такой истории все трубадуры и сказители только мечтать могут.

— Использовать гибель родичей?! – запыхтел гном, но Лёха только отмахнулся.

— Наоборот. Сделать из этой гибели символ. Знак. Пример, на который все должны равняться. Только так вы сможете сберечь кланы. Поодиночке вас раздавят. Вспомни, что с драконами было. И если кочевники прорвутся в империю, пощады никому не будет.

— Знаю, – скривился гном. – Они вольных гильдий не признают. Только если мастера из их народов. Все остальные станут их рабами.

— Вот и не забывайте об этом, если вдруг со мной чего случится, – вздохнул Лёха и приложился к вину.

* * *

Спустя неделю колонна из семи бронированных грузовиков выскочила на торговый тракт и, разогнавшись, понеслась к границе. Все попутные и встречные путешественники, едва завидев колонну, спешили отвезти свой транспорт в сторону. И неважно, что это было: крестьянские телеги, кареты баронов или роскошные автомобили придворных. Не обходилось, конечно, и без инцидентов. Пара особо нахальных баронов лишилась своих карет, а один придворный решил, что куча каких-то грузовиков просто не имеет права двигаться быстрее, чем его машина. В итоге все трое оказались в кювете.

Сидевший за рулём головной машины Груд, азартно оскалившись, скрупулёзно выполнял команды Лёхи. Убедившись, что уступать дорогу колонне не собираются, парень злобно хмыкал и негромко командовал гному:

— Дави.

Что гном старательно и выполнял. Тяжёлая машина смахивала транспорт наглецов с дороги и, казалось, даже не замечала столкновения. Специально сделанные для этого путешествия широкие колёса обеспечивали тяжёлым броневикам хорошее сцепление с дорогой, а масса машин намного превышала вес транспорта противника. Щадил, если можно так сказать, Груд только кареты, не желая калечить ни в чём неповинных лошадей. Несмотря на свой страх перед этими животными, относился к ним гном с изрядной долей почтения и сочувствия. Как выяснилось, лошадей Груд ценил за трудолюбие и выносливость, но при этом боялся их до заикания. Впрочем, второе Лёха знал уже давно.

О столкновениях парень даже не вспоминал. Над крышей первой машины развевался императорский штандарт, который Лёха, как чиновник империи, имел полное право поднимать, торопясь исполнить свою службу. И любой, не уступивший ему дорогу или не оказавший должной помощи, мог стать обвиняемым в государственной измене. Однако сила императорской власти давно уже стала чем-то декларируемым, а не реальным.