Книга Одиночка. Честь и кровь: Жизнь сильнее смерти. Честь и кровь. Кровавая вира, страница 356 – Эльхан Аскеров

— Вы… вы…

— Пшли вон, – вдруг рявкнул Елисей так, что даже растерянно замерший Ильико подскочил.

— Вы об этом пожалеете, – прошипел в ответ барон, направляясь к двери.

— Брат, я провожу, – коротко сказал Елисей, жестом усаживая княжича на место.

Выведя гостей на лестничную площадку, парень с сожалением посмотрел на ротмистра и, вздохнув, проворчал:

— Зря вы, сударь, в это дело вмешались. Жаль.

— Чего именно вам жаль? – с вызовом уточнил барон.

— Думаете, я не понимаю, на что вы надеетесь? – презрительно усмехнулся в ответ Елисей. – Надеетесь, что успеете первым к его величеству пробраться и кляузу сочинить. Сами-то ни на что не способны. Ни женщину заинтересовать, ни за честь свою постоять. Да только не успеете. Не выйдет.

— Это почему же? – откровенно удивился барон.

— Вот поэтому, – хмыкнул Елисей, нанося стремительный удар кулаком ему в висок.

Следующий удар он нанес ротмистру в горло, не дав вскрикнуть. Стремительным движением развернув молодого офицера лицом к лестнице, он ударил ребром ладони по шее, ломая позвонки, и, тут же подбив барону щиколотки, добавил еще один удар в тот же висок. Потом, ухватив противника за шиворот и штаны, он сильным рывком столкнул оба тела с лестницы. Кувыркаясь и грохоча, они скатились вниз, оказавшись на площадке в весьма двусмысленной позе. Но и этого Елисею было мало. Нужно было нанести последние штрихи.

Сбежав к лежащим, он одним резким ударом кулака переломил балясину, на которых держались перила, а ударом ноги сложил пополам шпору на левой ноге ротмистра. На шум и грохот падения из кабинета выскочил Ильико. Подойдя к лестнице, он увидел эту странную кучу-малу и, охнув, поспешил к упавшим.

— Посылай за доктором, – посоветовал Елисей, ощупывая шеи обоих.

— Что тут произошло? – потребовал княжич ответа.

— Ротмистр шпорой зацепился и с лестницы упал, а по пути еще и барона с собой прихватил. Вот оба и окочурились, – коротко отозвался парень, выпрямляясь.

— Это ты их? – не поверил Ильико.

— Ума лишился? – возмутился Елисей. – На кой мне такая история, когда я еще своих дел не сделал? Сам же видел, я их на дуэль подбивал, да трусоваты господа оказались. Говорю же, за доктором посылай.

Аккуратно переступив тела, Ильико поспешил вниз, отдавать приказания, а Елисей, выждав пару минут, снова осмотрел посетителей. Но сработано все было на совесть. Оба уже остывали. Приехавший доктор, осмотрев тела, задумчиво оглядел лестничный пролет и, покачав головой, задумчиво проворчал:

— Да уж, всякое бывает.

Вызванный посыльным полицейский урядник, услышав эти слова, тоже покосился на лестницу и, сняв фуражку, мелко перекрестился, буркнув:

— Вот завсегда повторял, что шпоры до добра не доведут.

— Что вы хотите этим сказать? – насторожился Ильико.

— Да было уж такое. Господин офицер с коня слезал. Одну ногу из стремени вынул, а второй случаем коню бок и зацепил. А на сапоге-то у него шпора была, острая. Вот конь и вскинулся. А офицер тот с коня упал, да головой о камень и приложился. Сразу насмерть. Похоже, и тут так.

Осматривавший место происшествия поручик жандармского управления внимательно выслушал его и, тронув пальцем сломанную балясину, мрачно вздохнул:

— Похоже, вы, урядник, правы. Случай. Неприятный, огорчительный, но случай. Надеюсь, вы, сударь, не дрались с ними? – вдруг повернулся он к Елисею.