Книга Казачий крест, страница 89 – Эльхан Аскеров

Тихо свистнув, Григорий перекинул ему ржаной сухарь из сухпайка и, с лёгкой улыбкой глядя, как жеребец с удовольствием хрустит угощением, проворчал:

— Добрый конь. На таком не стыдно будет и в лагеря, и в бой идти.

— Благодарствую, батя, – улыбнулся Матвей в ответ.

Погладив жеребца и дав ему как следует обнюхать себя, парень подвёл его к телеге и, привязав ремень к задку дрог, тихо выдохнул:

— Ну, всё. Осталось только гостинцев купить, и можно домой.

— Ступай, – услышав, одобрительно кивнул кузнец. – Я тут теперь сам управлюсь. Только сторожен будь. Каторжные, небось, обиду таят.

— Помню, бать, – кивнул Матвей, ловко проскальзывая под шеей коня и выскакивая в проход. – Я недолго.

— Так некуда торопиться, – отмахнулся Григорий, показывая очередному крестьянину кованые вилы.

Шагая в мануфактурные ряды, Матвей изредка останавливался у какого-нибудь прилавка и, осматривая товар, бросал быстрые взгляды вокруг. В то, что каторжные отступятся, он не верил ни секунды. Да, действовать они сразу, может, и не станут, но каверзу устроят точно. Так что, гуляя по рядам, парень старательно мониторил обстановку вокруг. Как говорили во времена его службы, отрастил глаза на затылке.

И как оказалось, сделал он это не зря. Войдя в мануфактурные ряды, парень вдруг почувствовал холодок между лопаток. Так бывало, когда ему в спину упирался чей-то недобрый взгляд. Делая вид, что ничего не замечает, Матвей направился к прилавку с бусами, зеркалами и тому подобной женской радостью. Не спеша перебирая украшения, он то и дело смещался, чтобы сбить возможного противника.

Разбитной молодой продавец, заметив его интерес, тут же оживился и принялся выкладывать на прилавок всё новые украшения.

— Я смотрю, тебе всё равно, чем торговать, – усмехнулся парень, кивая на шали и зеркала.

— Торгуем, чем можем. Можем хлеб, а можем соль, можем тем, чем травят моль, – рассмеялся в ответ торговец.

Отложив бусы из янтаря, Матвей выбрал небольшое зеркало в резной оправе и принялся рассматривать шали для матери. Украшения ей должен дарить отец, зеркало дома имеется, так что оставались только они. Правда, на прилавке были ещё всякие бусы и монисто.

— Вот ещё глянь, сударь, – не унимался продавец, выкладывая на прилавок укладку с десятком разных серёг.

— Гляну, – кивнул парень, вспомнив, что у Ульяны имеется дочка.

Маленькая, но тоже женщина, и без гостинца её оставлять не след. Выбрав пару небольших серебряных серёжек, Матвей отложил их к бусам и уже хотел вернуться к выбору шалей, когда в спину вдруг словно холодом пахнуло.

* * *

Сам не зная зачем, Матвей сделал шаг в сторону, одновременно делая оборот вокруг своей оси. В воздухе перед самым носом продавца сверкнул нож, и парень, не раздумывая, ударил. Набитый кулак стремительно мелькнул, врезаясь неизвестному чуть ниже уха, и тот, закатив глаза, осел на землю, так и не выпустив ножа. Заметив это, Матвей, с силой опустил каблук на запястье противника, с тихим хрустом ломая ему кости. Что называется, на всякий случай.

Боль привела неизвестного в чувство. Вздрогнув всем телом, он нашёл расфокусированным взглядом парня и, оскалившись, прохрипел:

— Всё одно сдохнешь, тварь.

— Помечтай, – жёстко усмехнулся Матвей, всаживая мысок сапога ему в рёбра справа.