Книга Сотня: Казачий крест. Смутное время. Забытый поход, страница 126 – Эльхан Аскеров

— Садись да ешь, – приказным тоном скомандовала она, едва увидев сына.

— А батя? – не понял Матвей.

— Так это ты с похода. А он дома сидел. Придёт, так поест, – отмахнулась женщина, походя напомнив ему местные правила.

Терпения Матвея хватило только на то, чтобы быстро кивнуть и запустить зубы в ближайший кусок. Григорий вернулся в дом, когда Матвей уже, сыто отдуваясь, не торопясь запивал пирог с ягодой горячим чаем. Когда Настасья успела поставить тесто и испечь эту вкуснятину, Матвей так и не понял, но пирог уничтожал, едва не урча от удовольствия.

— Ну, рассказывай, – пряча усмешку в уголках губ, потребовал кузнец.

— Чего рассказывать, бать? – лениво отозвался Матвей, прихлёбывая напиток.

— С чего вдруг решил Катерине коня подарить?

— Катьке? Порченой? – изумлённо обернулась Настасья.

— Будет тебе, мать. Порченой. То не её вина, – осадил жену мастер.

— Да пока обратно ехали, погуторили малость с ней. Я ж помню, что там ещё детей семеро по лавкам, да отец, как спину зашиб, так толком работать и не может. Вот я и решил подсобить малость. Много за того коня не возьмёшь, сам знаешь, их только крестьяне и покупают. А им всё полегче будет.

— И всё? – иронично уточнил Григорий.

— А чего ещё-то, бать? – сделал вид, что не понял, парень.

— Я уж грешным делом решил, что тебе Катерина глянулась, – вздохнув, честно признался кузнец.

— Да ты сдурел, отец? – вдруг возмутилась Настасья. – Чего это ты вдруг своего сына единокровного решил женить кое-как?

— Уймись, Настасья, – неожиданно рассердился кузнец. – Сказано, нет в том её вины. Это мы все вместе в том повинны, что упредить не сумели. Не пришли вовремя. А девка ни в чем не виновата.

— Так я и не виню её, Гриш, – разом сбавила женщина тон. – Просто не дело это. Мастера толкового, пластуна, казака, что экзаменацию лучшим сдал, на ком попало женить. Они ж голь перекатная. Вон, даже коня и то им Матвей отдал. Сами едва не на себе пахали. Да ещё и сохой. А женишь его на Катьке, так придётся им всем помогать. Оно ему надо, чужую семью на себе везти?

— Да уймитесь вы с той женитьбой, – не выдержав, рявкнул Матвей. – Не хочу я пока жениться. Рано ещё. Даст бог, у меня в войске казачьем карьера сложится. Десятником стану, тогда и о жене говорить можно будет. А пока давай, батя, с мастерством решать.

— А чего решать-то, Матвей? – растерянно уточнил кузнец, опешив от такой вспышки. – По кузнечному делу ты уж со мной вровень встал.

— По кузнечному. А по литью? – напомнил Матвей. – Нет, батя. Рано мне ещё мастером называться. Вот научишь правильно формы лить, тогда и погуторим.

— Сынок, ты ж один сын в семье. Случись чего, и пресечётся род, – еле слышно напомнила Настасья.

— Помню, – спокойно ответил парень, щёлкнув себя ногтем по серьге в ухе. – Нет, мать. Не для того меня Господь сберёг, чтобы я глупо в бою сгинул. Да и не лезу я в драку без головы. Это вон даже дядька Михей приметил. Так что есть у меня ещё время.

— Ну, может, оно и так, – растерянно протянул кузнец, удивлённо оглядываясь на жену.

— И правда, отец. Не дёргай ты его, – вдруг поддержала сына Настасья. – Придёт время, само образуется.

— Ну, пусть так, – вздохнул мастер, махнув рукой.

Допив чай, Матвей почувствовал, что глаза начинают слипаться, и, пожелав всем доброй ночи, отправился на свою половину. Теперь, когда пристройка была полностью готова и почти обжита, ночевать он предпочитал только там.