Книга Сотня: Казачий крест. Смутное время. Забытый поход, страница 220 – Эльхан Аскеров

— Уй, ана сяни^[2], – выругался турок, неловко дёрнувшись.

— Свою вспоминай, басурман, – вяло огрызнулся Матвей, в очередной раз хлопнув его по щеке. – Понимаешь меня?

— Ёк^[3].

— Ну и хрен с тобой. Старшины пятками в костёр сунут, сразу поймёшь, – фыркнул парень, поднимаясь. – Казаки, одного коня сюда давайте. Тут живой нашёлся, – скомандовал он, оглянувшись на своих бойцов.

Во время боя горцы, которые пытались вырваться из засады, выскакивали по тропе прямо на них, и казаки старались отстреливать всадников, помня, что кони это часть добычи. Так что два десятка коней уже было отловлено и сгуртовано в один цуг. Егор, отвязав одного коня, подвёл его к парню и, окинув пленного заинтересованным взглядом, задумчиво спросил:

— Думаешь, турок?

— Ну, ругался он точно по-турецки, – усмехнулся Матвей.

— Так ругаются они все почитай одинаково, – понимающе усмехнулся Егор.

— Да и хрен с ним. Старшины разберутся. А даже ежели не турок, можно будет выкуп взять. Они-то с наших берут. Или сменяем его на кого из наших.

— От то добре, – оживился казак. – Через седло перекинем, или как?

— Через седло нельзя. Ему пулю в брюхо вогнали. Может от боли помереть или кровью изойдёт. Сажать придётся, – вздохнул парень, окидывая турка мрачно-задумчивым взглядом.

— Тогда вон туда его давай. На валун. А с него уже в седло посадим, – оглядевшись, предложил Егор. – Он же, пёс, небось пудов семь весит. Надорвёмся подсаживать.

— Это верно, – усмехнулся Матвей, за шиворот вздёргивая пленного на ноги.

Подтащив его к валуну, он жестами показал, что нужно делать, и турок, покачиваясь, с грехом пополам взобрался на камень. Егор подвёл коня, и пленный, плюхнувшись в седло, глухо застонал. Потом, облизав сухие губы, нашёл взглядом Матвея и, слегка тряхнув головой, тихо попросил:

— Су верь^[4].

— Чего это он? Ругается? – тут же насторожился Егор.

— Воды просит. Крови много потерял, потому и пить хочет, – пояснил Матвей, поднимаясь на камень и снимая с пояса флягу.

— Так ты что, турецкий знаешь? – удивился Егор, наблюдая, как парень поит пленника.

— Несколько слов только. Те, которые и у турок, и у горцев, и степняков звучат одинаково, – быстро ушёл Матвей в глухой отказ.

— И то хлеб, – усмехнулся казак. – А я так совсем ни в зуб ногой. Лопочут чегой-то, а чего, к чему, и не разобрать.

— Бывает, – философски протянул парень, спрыгивая с валуна и забирая у него повод коня. – Всё собрали? – сменил он тему.

— Всё. Вот только что с телами делать станем? – озадачился казак. – По их вере, покойника положено до заката схоронить.

— На коней всех, – подумав, решительно приказал Матвей. – В лагерь свезём, а там как старшины решат. Всё одно тут их хоронить негде.

— Да уж, в скалу не положишь, – криво усмехнулся Егор, направляясь к лошадям.

Десяток, собрав трофеи, быстро погрузил тела горцев на коней и шагом направился в предгорье. Спустя примерно три часа они вышли к кромке леса и тут же были встречены секретом, явно выставленным тут на всякий случай. Слух об их возвращении разнёсся по лагерю моментально. Казаки не успели ещё дойти до костров, где кашевары готовили кулеш и кипятили воду для чая, а их уже перехватил посыльный и направил прямиком к костру командиров.

Встретившие их подъесаулы внимательно осмотрели каждого бойца и, убедившись, что все целы, и кроме нескольких царапин никакого ущерба десяток не понёс, в один голос спросили, кивая на пленного: