Книга Сотня: Казачий крест. Смутное время. Забытый поход, страница 246 – Эльхан Аскеров

— Хочу, – пряча улыбку, призналась девушка. – С самого утра не евши.

Кивнув, Матвей прихватил со стола её тарелку и принялся наваливать на неё всё, до чего мог дотянуться, не вставая. Потом, повторив этот забег, наполнил стакан девушки ягодным морсом и, подмигнув, тихо пообещал:

— Мы с тобой после отметим. У мамки в подполе наливка сладкая имеется. Не шибко крепкая и вкусная. А от самогона меня самого воротит.

— А я хмельного и не пробовала, – призналась Катерина. – Прежде ещё мала была, а после не до него стало. Да и праздновать нечего было.

— Ну и хорошо. Не особо оно нам и нужно. Это я так, куражу ради, – пояснил Матвей, тихо радуясь, что крепкое спиртное тут среди женщин было не так сильно распространено, как в его прежней жизни.

— А ты что же, совсем не пьёшь? – не удержавшись, спросила девушка.

— Пиво после бани или наливки мамкиной малость на праздник. А так нет. Не люблю. Как говорится, пьют они для запаха, а дури своей хватает.

— Да ну тебя, – тихо рассмеялась Катерина.

Гости, изрядно приняв на грудь, уже затянули песню, а молодые продолжали тихо общаться, задавая друг другу самые разные вопросы. Григорий, погрузившись в атмосферу праздника, не обращал на их шептания внимания, а остальным до них уже и дела не было. Только Настасья то и дело бросала на ребят лукавые, с хитринкой взгляды. Не очень понимая, с чего вдруг мать так смотрит, Матвей улучил момент и, когда казачка меняла на столе блюда рядом с ними, тихо поинтересовался:

— Мам, ты чего так смотришь?

— Радуюсь, что сын у меня умным вырос. Сообразил, что именно теперь можешь с невестой поговорить открыто. Не будет девка за столом врать, коль сама согласие дала. Это ж её пропивают. Так что спрашивай смело всё, что знать желаешь. Главное, больного не касайся.

— Да я и не собирался, – растерянно буркнул Матвей, ероша чуб.

— Ты чего, Матвей? – осторожно спросила Катерина, заметив их перешёптывания.

— Да так, узнать кое-чего хотел, – отмахнулся парень. – Я ж на таком празднике сам в первый раз. Вот и подумал, может, нам уже отсюда сбежать можно?

— Нет покуда, – оглядев изрядно хмельных гостей, качнула Катрина головой. – Заметят. Вот часа через полтора им уж точно всё равно будет, есть мы тут или нет.

— Придётся ждать. Хотя я б лучше чаю с мамкиным пирогом попил. А то наелся так, что дышать тяжко, – признался он, пряча усмешку.

— Ага, сама пить хочу, – тут же согласилась Катерина.

— Давай так. Сейчас я первым выйду и на крыльце самовар поставлю. А после, минуток через десять, ты за мной следом. Там и чаю попьём и поговорим спокойно.

— Зябко ещё, – напомнила девушка.

— Ну, можно будет на мою половину пройти потихоньку, – решившись, предложил Матвей. – Обещаю, всё чинно будет. Рискнёшь?

— А, пожалуй, – подумав, решительно кивнула Катерина.

— Тогда я пошёл, – улыбнулся Матвей и, подмигнув ей, принялся выбираться из-за стола.

Сбегав до скворечника за домом, парень вздул самовар и, прислонившись спиной к стене, с удовольствием отдыхал от царящего в хате гула голосов. Минут через семь из дома выскользнула Катерина и, повторив его маршрут за дом, встала на крыльце рядом с ним. Дождавшись, когда самовар вскипит, Матвей выгреб из топки угли и, беря его за ручки, скомандовал:

— Как войдём, ты краем на мою половину пробирайся. А я самовар матери отдам, и пирог у неё возьму. Чай она нам после принесёт. На моей стороне в первую дверь по правую руку входи. Там мастерская моя, и стол имеется. Там и поговорим спокойно. А то от этого шума уже голова болит.