Книга Сотня: Казачий крест. Смутное время. Забытый поход, страница 263 – Эльхан Аскеров

— Добре, – коротко кивнул Матвей, уже и сам желавший предложить то же самое. – Сейчас самовар вздую, там и посидим спокойно.

Поднявшись, парень вышел на крыльцо и, быстро раскочегарив самовар, присел на перила крыльца. Выскочившая следом за ним Катерина прижалась к нему плечом и, заглянув в глаза, тихо спросила:

— А это кто?

— Кузнец из соседней станицы. Вдовый. Сына нужно в реестр писать, а оружия толком нету. Я тебе после всё расскажу. Пока и сам толком ничего не знаю, – пообещал парень, обнимая её за талию.

— То-то я смотрю, у него на руках такие же отметины, как у вас с батей, – вдруг выдала Катерина.

— И ты у меня в пластуны подалась, как мамка? – тут же поддел её Матвей.

— Да ну тебя. Тебе всё б зубоскалить, – фыркнула девушка. – А отметины те сразу заметно, как на руки глянешь. Это ж ожоги от окалины, верно?

— Они самые, – улыбнулся парень, вертя перед собой свой кулак. – Я только одного никак не пойму. Тебе-то о том откуда знать?

— А я их сразу заметила, когда ты мне инструмент правил. Помнишь?

— Было такое.

— Вы тогда с батей наш топор сломанный в руках крутили, а я приметила, что у вас с батей руки почитай одинаковые. И отметины такие же. Ты самовар занеси и на свою половину ступай. Я вам чаю сама принесу, – сменила она тему, заметив, что самовар вскипел.

— Благодарствуй, Катюша, – улыбнулся Матвей, подхватывая пузатого.

Мужчины уже перешли в его кабинет, так что, оставив самовар на столе, Матвей отправился следом. Там уж всё было накрыто к долгому, обстоятельному чаепитию. Увидев сына, Григорий жестом указал ему на свободное полукресло и, повернувшись к гостю, продолжил разговор:

— Выходит, ты с того дня так и не выправился?

— Не выходит, Гриша, – грустно улыбнулся Николай. – Да и много ли мне одному потребно? Есть чего пожевать и где голову преклонить, и ладно. Вот сына жаль. Ему с таким отцом и не жениться. Кому такие родичи сдались?

— Ты это, Никола, брось. Мастер ты добрый. Я работу твою знаю. И оружейник всегда был не из последних. А то, что сложилось так, не твоя вина. Тяжкое время у каждого случиться может.

— Выходит, не возьмёшь в батраки? – благодарно кивнув, прямо спросил казак.

— Нет. В батраки не возьму. А вот помочь помогу. Есть у меня шашка добрая. Не булат, конечно, но и не абы что. Сам ковал, ему вон, – кивнул Григорий на сына. – Да и не нужна парню твоему пока булатная. Пусть прежде опыту наберётся.

— Бать, – подумав, осторожно вступил Матвей в разговор. – У меня там в трофеях револьвер имеется. С запасом патронов отдам?

— Рабочий? – деловито уточнил Григорий.

— Не новый, но ещё послужит, – спокойно кивнул парень. – И кобылку степную отдать можно. Всё одно она у нас заместо игрушки.

— С жеребёнком отдадим, – чуть подумав, кивнул мастер. – Погоди, а тот карабин, что ты со степняков взял, где?

— Старый он, – чуть скривился Матвей. – Не ухаживали за ним толком.

— Всё одно лучше, чем с капсюльным, – развёл Григорий руками.

— Как скажешь, – не стал парень спорить.

— В общем, так, Никола. Будет тебе справа воинская. И карабин, и револьвер, и шашка. А в довесок отдадим кобылу степную с жеребёнком. Даст бог, хоть с этого выправлять хозяйство начнёшь.

— Гриша… – хрипло охнул казак. – Век буду бога молить…

— Да уймись ты, – отмахнулся кузнец. – Не дело это, чтобы добрый мастер в батраках ходил. Ты, Никола, одно помни. Есть тебе для кого жить и стараться. Сын у тебя. Жены твоей продолжение. О том помни. А за железо, даст бог, сочтёмся.