Книга Сотня: Казачий крест. Смутное время. Забытый поход, страница 92 – Эльхан Аскеров

— Угадал, – одобрительно усмехнулся кузнец. – Так кого убить хотели?

— Меня, – пожал парень плечами.

— И как? – растерянно уточнил мастер.

— Промахнулся. А я попал. В общем, того варнака уже в холодную утащили. Так что, бать? Пойдут матери гостинцы, или ещё чего поискать? – вернулся он к важному для себя.

— Ну, Матвейка, ничем тебя не проймёшь, – растерянно покрутил кузнец головой. – Это ж надо, сходил за гостинцами.

— Да брось, бать. Это ж шваль каторжная. Они только и умеют, что из-за угла заточкой ткнуть. А прямого боя не сдюжат. Это ж не степняки и не горцы.

— Так-то оно верно. Да только опаска у меня за тебя имеется. Не приведи господь, не убережёшься, что я матери скажу?

— Уберегусь, бать. Не для того меня Господь уберёг, чтобы после варначьё каторжное ни за понюх табаку сгубило, – заявил парень, усмехнувшись со злым азартом. – Так что за гостинцы скажешь?

— Добре всё, – окинув покупки внимательным взглядом, вздохнул кузнец. – И добротное, и сразу видно, что с душой покупалось. А Ульянке чего взял? – ехидно поинтересовался кузнец.

— Шаль да зеркальце. А дочке её серёжки махонькие, – чуть смутившись, признался парень.

— Покажь, – с улыбкой потребовал мастер.

— Вот.

— Ишь ты, и тут к глазам подобрал, – удивился Григорий, с интересом разглядывая серёжки. – Татьянка у неё зеленоглазая. Да и шаль добрая. На праздник в самый раз. Молодца, сын. Добре всё сделал.

Обрадованно улыбнувшись, Матвей аккуратно прибрал покупки и, уложив их в телегу, вернулся к прилавку. К его огромному удивлению, почти весь привезённый товар разошёлся. Судя по всему, инструмент хорошего качества в этом времени ценился, и брали его невзирая на цену. Особенно топоры и железные лопаты. Их казаки привезли на торг пару десятков, а на текущий момент и того и другого осталось всего по паре штук.

Словно в ответ на его мысли у прилавка появился тот самый мастеровой, что купил топор на пригоршню меди, и, подталкивая к прилавку такого же замусоленного мужичка, проворчал:

— Да иди ты, Лука, не боись. Добрые тут люди торгуют. Поймут, что нужда большая имеется.

— Чего опять стряслось, люди добрые? – поинтересовался Григорий, пряча усмешку в усах.

— Ты прости, мастер, что опять беспокою, – сдёрнув с головы шапку, поклонился покупатель топора. – Да только и вправду нужда у нас имеется. Вот кум мой, Лука, лопату сломал, а кузнец бает, что чинить её едва не дороже новой встанет. Вот, прими, не побрезгуй, всё, что имеет, – робко лепетал мужичок, высыпая на прилавок кучу медной мелочи. – Уж не обессудь, что медью всё, да только иных денег мы и сами не видели. Ты скажи, ежели сильно не хватает, мы уж как-нибудь отработаем. Только скажи, чего сделать надобно.

— Что медью, так то не беда. Всё одно деньги, – буркнул кузнец, быстро пересчитав мелочь. – Да только тут едва железо окупить хватит, – вздохнул он, задумчиво оглядываясь на сына.

— Да бог с ними, батя, – отмахнулся Матвей. – И так видно, что едва с хлеба на квас перебиваются. Железо окупили, и ладно. Всё одно с прибытком вернёмся.

— Тоже верно. Добре, дай им лопату, – вздохнув, согласился кузнец, махнув рукой.

— Спаси Христос, мастер, – дружно поклонились мужики. – Дай вам, казаки, царица небесная всего, чего сами себе пожелаете.

— Ступайте с богом, – кивков поблагодарив их, отозвался Григорий.