Книга Хищники, страница 45 – Эльхан Аскеров

Весь день он рычал и огрызался как рассерженный пёс. Досталось всем, а одного из незваных посетителей, менестреля, задумавшего сложить балладу о его подвигах, просто спустил с лестницы.

Резной стол разлетелся в щепки, когда на его столешницу опустился стальной кулак стражника. Сообразив, что тянуть больше нельзя, Гунтар моментально собрал в дорогу всё необходимое, и ранним утром карета, запряжённая шестёркой породистых скакунов, понеслась по направлению к побережью.

Но чем ближе они подъезжали к бухте, тем мрачнее становился Вулоф. Его не веселили шутки Фаруха и не радовали ласковые руки жены. Взгляд его становился всё более мрачным, а на лице ходуном ходили желваки.

Только Гунтар делал вид, что ничего не происходит. Он подшучивал над слугой и развлекал рассказами графиню, не обращая внимания на свирепые взгляды своего воспитанника.

Когда карета подъехала к памятному холму, Вулоф приказал остановиться и вышел из кареты.

— Я пройдусь, – глухо сказал он и медленно побрёл к вершине. Возница, подчиняясь молчаливой команде Гунтара, шагом направил лошадей следом. Вулоф шёл, опустив голову и вперив взгляд в землю.

Ему тяжело было видеть эти развалины. Все воспоминания разом нахлынули на него, и сердце воина сжалось от боли. Память – благословение и проклятие рода человеческого. То, что не даёт отвлечься и радоваться сегодняшнему дню. То, что может жечь не хуже раскалённого железа. То, что может радовать.

Одолеваемый такими мыслями, Вулоф не заметил, как оказался на вершине холма. Остановившись, он с трудом заставил себя поднять голову и замер, поражённый увиденным.

На месте памятных развалин высился беломраморный дворец. Такой, каким помнил его он, Вулоф, и каким мог помнить его только один человек. Величественные башни смотрели бойницами на все стороны света, стена была очищена и восстановлена, ров углублён и заполнен водой, а подъёмный мост опущен, словно приглашая войти в широко распахнутые ворота.

Замерев и боясь моргнуть, Вулоф смотрел на всё это и не верил своим глазам. Послышались шаги и шорох. Гунтар и Флорис встали рядом с ним.

— Ну как? Похож? – спросил Гунтар, и голос его предательски дрогнул.

— Да! – тихо выдохнул Вулоф и повернулся к Гунтару. – Так вот почему ты удерживал меня! Тянул со всеми делами и отправил в путешествие. Ты знала? – спросил он жену.

— Конечно. Мы хотели сделать тебе подарок.

— Вам это удалось, – тихо ответил Вулоф и, поцеловав жену, повернулся к Гунтару. – Спасибо, старина. Я не знаю, что ещё могу сказать. – Он порывисто обнял старика, и Флорис увидела слёзы на глазах мужа. Он плакал, не стыдясь своих слёз.

В замке увидели карету, и двое верховых стремительно понеслись ей навстречу. Скопа и Мира, подлетев к стоящим на холме, спрыгнули с сёдел, не успев толком остановить коней.

— Вулоф! Папа! – разом раздался их вопль, и двое названных оказались в объятиях молодой четы.

Сжав друга в объятиях, Вулоф крепко хлопнул его по спине и громко произнёс:

— А я думал, ты опять кого-то уничтожаешь. Чёртов рыбоед! Знал и ни слова не сказал другу.

— Прости, дружище, но если бы я проболтался, меня бы убили, а потом кастрировали или наоборот, что, в общем-то, не важно. Их двое, а я один. Сам понимаешь.

— Да уж. Попал ты в переделку. Но это не значит, что я всё забуду. Будешь наказан.