Книга Шпионский крючок, страница 4 – Лен Дейтон

Так что душка Джим выкрутился более чем удачно, и ему не о чем было беспокоиться. Он считался идеальным работником. Таков был его модус операнди, что в переводе с латыни означает «образ действий». Он никогда не позаимствовал у конторы даже карандаша или коробочки скрепок. Ходили слухи, что следователи из К–7 были настолько вне себя, что даже стащили блокнот, в который его жена записывала кулинарные рецепты, и просветили его в ультрафиолетовых лучах. Но бывшая супруга Джима конечно же была не из тех женщин, кто позволяет расшифровывать свои рецепты, так что вся ситуация выглядела довольно глупо, не говоря уж о том, что людей из К–7 никто не любил. В то время у них было много работы. Когда сбежала моя жена, все ходили просто взвинченные.

— Вы там работаете с Бретом Ранселером. Поговорите с ним: он-то знает, где собака зарыта.

— Брета больше нет с нами, — напомнил я ему. — В него всадили пулю. В Берлине… и довольно давно.

— Ах да, я и забыл. Бедняга Брет. В первое время, когда я тут обосновался, он поддерживал со мной отношения. И я был ему искренне за это благодарен.

— А ты считаешь, он что-то мог знать?

— Об остатках тех средств, из которых Центральный фонд снабжал немцев? Ты что, шутишь? Да Брет сам все и организовал. Он назначил директоров компании, подобрав весьма представительную публику, и приставил к ним людей, которые фактически руководили банком. То есть совет директоров был у него в кармане.

— Это новость для меня.

— Конечно. Именно Брет мог направить полмиллиона фунтов куда-то на сторону. — Джим Приттимен поднял глаза на появившуюся в дверях секретаршу. Она, должно быть, подала ему какой-то знак, потому что он сказал: — Машина на месте. Можно не спешить, ибо она к твоим услугам столько, сколько понадобится.

— Ты работал с Бретом?

— Я подписывал переводы наличности, когда рядом не оказывалось никого другого с правом подписи. Но все мои действия получали одобрение. Я никогда не присутствовал ни на одном деловом совещании. Считалось, что они проходят за закрытыми дверями. Но я бы рискнул предположить… мне кажется, что их вообще не было, во всяком случае в нашем здании. Я видел лишь кассовые счета с подписями, ни одну из которых не мог опознать. — Он невольно хмыкнул. — Любой мало-мальски стоящий аудитор тут же выяснил бы, что все эти идиотские подписи сделаны рукой Брета Ранселера. Скорее всего и комитета как такового никогда не существовало. Вся эта конструкция была выдумана, а информация сфабрикована Бретом.

Я кивнул с грустной торжественностью и, беря из рук секретарши плащ с сумкой, сохранял удивленное выражение лица.

Джим проводил меня до дверей приемной. Положив мне руку на плечо, он сказал:

— Конечно, не Брет это дело придумал. Просто я хотел дать тебе понять, в каком все держалось секрете. Но когда будешь говорить с остальными, помни, что они были закадычными друзьями Брета. Если бы кто-то один запустил руку в денежный ящик, Брет, конечно, прикрыл бы его. Пошевели мозгами, Берни. Подобные вещи, насколько мне известно, случаются довольно редко, но случаются. Таков уж этот мир.

Джим проводил меня до лифта и нажал кнопку вызова, как делают американцы, когда хотят убедиться, что вы на самом деле покидаете здание. Мы еще обязательно должны встретиться, сказал он, хорошенько посидеть за столом и вспомнить добрые старые времена, когда нам довелось жить бок о бок. Я ответил, что, да, мол, обязательно должны, поблагодарил его и попрощался, а лифта все не было.